— Он увидел фигуру, похожую на человека, но бестелесную, — тихо сказал Дункан. — Она была вся белая, как будто из сгустившегося тумана. Но на месте глаз у нее были дыры, пустые и черные, такие, что от страха у Гэйвина чуть душа не отлетела. Но он держал крест перед своим лицом и вслух молился Деве Марии…
Тут рассказ подхватил Джейми, напряженно склонившийся вперед; тусклый свет камина очертил золотом его профиль:
— И это не пошло дальше, оно остановилось поодаль, рассматривая Гэйвина. Тогда он начал пятиться, не решаясь снова повернуться к этому спиной. Он так и шел задом наперед, спотыкаясь и оскальзываясь, каждое мгновение боясь, что свалится в ручей или налетит на валун и сломает себе шею, — но еще больше боясь показать спину холодной белой тени.
Он не знает, как долго это продолжалось, но его ноги уже дрожали от усталости, когда он наконец заметил мелькнувший в тумане свет, и это был его собственный дом, и на окне горела свеча. Он закричал от радости и повернулся, чтобы броситься к двери, но холодное нечто оказалось проворнее, и оно метнулось вперед и встало между Гэйвином и домом.
Жена Гэйвина ждала его, и когда она услышала снаружи его крик, то тут же подошла к двери. Гэйвин крикнул ей, чтобы она не выходила, а Бога ради поскорее сделала бы что-нибудь, чтобы отогнать tannasq.
Жена со скоростью молнии выхватила из-под кровати горшок с водой и ветку мирта, перевязанную красной и черной нитями, — этим благословляли коров. Женщина выплеснула воду через порог, и холодное нечто взлетело вверх, оседлав дверной косяк. Гэйвин проскочил под ним и крепко запер дверь, и простоял до рассвета у порога, обнимая жену. Они всю ночь держали свечу зажженной, и с тех нор Гэйвин Хайз никогда не выходил из дома после заката… пока не отправился сражаться за принца Терлаха.
Даже Дункан, знавший эту историю, вздохнул, когда Джейми умолк. Ян перекрестился, потом невольно оглянулся по сторонам, но вроде бы никто этого не заметил.
— Ну вот, а теперь Гэйвин ушел во тьму, — тихо произнес Джейми. — Но мы не можем оставить его лежать в неосвященной земле.
— А они нашли корову? — спросил Фергус со своим обычным практицизмом. Джейми приподнял одну бровь, молча задавая вопрос Дункану, и тот ответил:
— О, да, нашли. На следующее утро они отыскали бедную животину, и ее копыта были облеплены грязью и побиты камнями, она таращила глаза, как сумасшедшая, вся ее морда была в пене, а бока обожжены. — Дункан перевел взгляд с меня на Яна, потом на Фергуса. — Гэйвин говорил, что она выглядела так, будто ее сгоняли в ад и обратно.
— Иисусе… — Ян сделал большой глоток эля, и я тоже. Пьяная компания в углу предприняла попытку исполнить «Громового капитана», но то и дело разражалась смехом на полуслове.
Ян поставил кружку на стол.
— А потом что с ними было? — спросил он с тревогой. — С женой и сыном Гэйвина?
Глаза Джейми встретились с моими, его рука коснулась моего бедра. Я знала, хотя мне никто этого не говорил, что случилось с семьей Хайза. И если бы не храбрость и непримиримость Джейми, то же самое могло случиться со мной и нашей дочерью Брианной.
— Гэйвин так и не узнал, — тихо ответил Джейми. — Он никогда больше ничего не слышал о своей жене… может быть, она умерла от голода, или ее выгнали из дома и она замерзла. Его сын отправился сражаться рядом с отцом у Калодена. Когда в нашу камеру как-то попал человек, который тоже бился там, Гэйвин спросил — не видал ли тот где-нибудь дерзкого парня по имени Арчи Хайз, примерно такого роста? — и Джейми машинально повторил жест Хайза, проведя ладонью футах в пяти над полом. — Ему около четырнадцати лет, сказал Гэйвин, в зеленой накидке с маленькой позолоченной брошью… Но никто его не видел, никто ничего не мог сказать наверняка, — ни того, что парень погиб, ни того, что избежал смерти.
Джейми снова отхлебнул пива, и глаза его остановились на двух британских офицерах, вошедших в таверну и усевшихся в одном из углов. На улице начало темнеть, и офицеры явно уже закончили дежурство. Их кожаные воротники были расстегнуты из-за жары, и при них имелись только пистолеты, поблескивавшие под накидками, казавшимися в полутьме почти черными; лишь когда на них падали отблески огня из камина, они вспыхивали красным.
— Он иной раз надеялся, что парнишка, возможно, попал в плен и отправлен в колонии, — добавил Джейми. — Как его брат.
— Но тогда он был бы где-нибудь в списках, — сказала я. — Эти… они ведь ведут учет?
— Да, ведут, — кивнул Джейми, все так же глядя на военных. Чуть заметная горькая улыбка тронула уголки его рта. — Именно такой список и выручил меня, после Калодена, — потому что они спросили мое имя, прежде чем расстрелять меня, чтобы внести в списки. Но человек вроде Гэйвина вряд ли мог бы заглянуть в английские списки убитых. Да даже если и увидел такой список, то не стал бы в него заглядывать. — Джейми посмотрел на меня. — Ты сама решилась бы узнать наверняка, что твое дитя убито?
Я покачала головой, и он улыбнулся мне и сжал мою руку. Наше дитя было в безопасности, в конце концов. Джейми поднял свою кружку и осушил ее, а потом махнул подавальщице.
Девушка принесла еду, стараясь не подходить слишком близко к нашему столу, — из-за Ролло. Зверь неподвижно лежал под столом, высунув морду в зал, а его серый лохматый хвост придавил своей тяжестью мои ноги, — но желтые глаза были широко открыты, наблюдая за окружающим. Они неотрывно следили за девушкой, и она то и дело нервно пятилась, поглядывая на волка и стараясь держаться на таком расстоянии, чтобы не угодить ему в зубы.
Видя это, Джейми окинул так называемую собаку вопросительным взглядом.
— Он вроде бы голоден? Может, заказать для него рыбу?
— Ой, нет, дядя! — заверил его Ян. — Ролло сам для себя рыбу поймает.
Брови Джейми сдвинулись, но он лишь кивнул, и, настороженно глянув на Ролло, взял с подноса тарелку жареных устриц.
— Ах, какая жалость! — Дункан Иннес был уже основательно пьян. Он сидел, привалившись к стене, его лишенное руки плечо поднялось выше другого, придавая ему странный, как у горбуна, вид. — Такой замечательный человек, как Гэйвин, — и такой печальный конец! — Он мрачно покачал головой, поднимая и опуская ее над своей кружкой с элем, как будто бился лбом и затылком в похоронный колокол. — И родных не осталось, чтобы похоронить его, и бросили его одного в диких краях… и повесили, как уголовника, и закопают в неосвященной могиле… И даже упокойную песню над ним не споют! — Он подхватил кружку и с некоторым усилием поднес ко рту. Сделав большой глоток, он со стуком поставил кружку на стол.
— Впрочем, он услышит правильную погребальную песнь! — Дункан воинственно оглядел Джейми, Фергуса, Яна… — Почему бы и нет?
