«ПАПА!»
О, господи, что же с ним? Последнее, что Фиби успела увидеть, – уносящийся вдаль, охваченный пламенем фаэтон. И вот теперь этот сумасшедший тащит ее совершенно в другую сторону.
– Ну, пожалуйста, – умоляла она. – Пожалуйста, отпустите меня. Ведь я же вам ничего плохого не сделала.
Спрятав револьвер в кобуру, мужчина сделал вид, что не расслышал ее слов.
– Я вам заплачу, – продолжала Фиби, пытаясь на ходу отстегнуть браслет с топазами. – Возьмите мои драгоценности!
– Леди, мне не нужны ваши чертовы побрякушки, – процедил незнакомец.
Фиби почувствовала, как ее покидают последние силы, но мужчина не дал ей упасть на мостовую, подхватив на руки:
– Проклятье, – выругался он. – Ты можешь пойти со мной или же остаться здесь и сгореть заживо…
– Я лучше сгорю в аду, чем пойду с тобой!
– Отлично, – в одно мгновение он отпустил руку Фиби и она с трудом удержала равновесие.
Девушку обдало дьявольским жаром, а от дыма стало трудно дышать. Дождь огненных искр сыпался с крыши. Она почувствовала запах тлеющих волос и увидела, что ее юбки во многих местах прожжены. Краем шали девушке удалось сбить с одежды угли. Особняк отца представлял собой дымящиеся развалины. На улице началась паника. Из-за сильного ветра огонь быстро перекинулся на крыши соседних домов. Харбор-стрит превращалась в огненный тоннель – пожар распространялся по обе стороны улицы.
Немного впереди Фиби заметила бегущего Майкла Клеменса, который даже не оглянулся, чем вызвал у девушки приступ ненависти. Но самым ненавистным для нее сейчас было то, что от пожара ей придется бежать лишь в одном направлении – к своему похитителю.
Когда она наконец нагнала его, незнакомец снова грубо схватил ее за руку и поволок за собой. Фиби захотелось кричать, но приступ сильного кашля помешал это сделать.
Они отбежали на безопасное расстояние, и лишь тогда Фиби осознала весь ужас происходящего.
«Это и есть конец света, – подумала Фиби. – И сам сатана явился на землю, чтобы провести меня сквозь адское пламя». Подобные мысли привели девушку в отчаяние, и она почувствовала, что находится на грани истерики.
Алекс Хосмен был удивлен так же сильно, как Фиби напугана. Когда он все-таки отыскал особняк своего врага, первое, что пришло ему в голову, – его кто-то опередил. Алекс ожидал увидеть что угодно: слуг, экипажи припозднившихся гостей или, может быть, спокойное величие сонного особняка, но не пожар. Вдруг Хосмен понял, что владелец дома о происходящем не знает, либо его вообще нет на месте: темные окна, отсутствие людей только подкрепляли эту догадку.
Запалить логово зверя мог кто угодно – конкуренты, точнее бывшие конкуренты, разоренные Кью, или такие же отчаявшиеся добиться справедливости, как Алекс Хосмен и Ричард Майлиус. Это мог быть в конце концов несчастный случай: огонь шел со стороны хозяйственных построек. В любом случае пожар был на руку Алексу. Если Филипп Кью все-таки находится дома, то официальной причиной его смерти будет признан пожар, а не убийство из огнестрельного оружия. Но удача неожиданно отвернулась от Алекса. Филипп Кью скрылся, да тут еще совсем некстати подвернулась его истеричная дочь.
Паника на Харбор-стрит нарастала. Из распахнутых окон домов выбрасывались тюки с одеждой, ценными вещами, домашней утварью. Вдруг откуда ни возьмись на дороге появился маленький мальчик. Перепуганный, он оказался на пути летящей повозки.
Незнакомец невольно вскрикнул. Отпустив Фиби, он метнулся на середину проезжей части и молниеносным движением подхватил мальчика на руки. С потрясающей быстротой он вынес ребенка на тротуар.
Фиби онемела от удивления, решив, что ее похититель – маньяк, охотящийся на беспомощных женщин и детей. Девушка видела, как он посадил ревущего, точно иерихонская труба, мальчика себе на плечо. Как влез на фонарный столб, возвышающийся над толпой. Мальчик замахал ручками, и какой-то мужчина, вырвавшись из толпы, бросился к нему.
Фиби собралась с силами и, покрыв голову шалью, чтобы скрыть свои роскошные волосы, юркнула в самую гущу толпы. Единственное, о чем она могла думать, – бежать. Затеряться в человеческом океане. Девушка ощущала себя беспомощным зверьком, спасающимся от безжалостного хищника. Два дня назад она прекрасно понимала, для чего живет. Знала, кто она, и какое место в этой жизни занимает. Теперь все рухнуло, и она стала подобна улитке, потерявшей свою раковину.
Заметив впереди перекресток, Фиби устремилась к нему и по пути наткнулась на служанку в черном платье и белом кружевном чепце. Парализованная страхом, женщина стояла, крепко сжав в руке веник. Девушка инстинктивно схватила ее за руку и потащила за собой.
Фиби что-то громко кричала, совершенно не слыша своих слов. Она скрежетала зубами и жадно хватала ртом горячий воздух. Оказавшись в самой гуще толпы, девушка почувствовала, как оторвали от нее руку служанки, после чего человеческий поток понес ее дальше. Вскоре беглянке удалось оторваться от толпы и сориентироваться.
Она узнала улицу, проходившую по краю католического кладбища. За два квартала отсюда лежал приморский парк. Фиби опустила плотно обмотанную шалью голову. Она то и дело бросала взгляды по сторонам, моля Бога, чтобы давешний сумасшедший ее не заметил. Если ей удалось скрыться от этого мужчины, значит, Господь не отвернулся от нее.
«Интересно, – про себя размышляла Фиби, – о чем думает этот проходимец? Что заставило его наброситься на отца и попытаться убить? Отец предположил, что это простой вор. Немудрено. В столь поздний час немало грабителей ходит по городу. Но этот безумец даже и не пытался хоть что-то вынести из дома. Похоже, его единственной целью было именно убийство отца. К тому же ему было известно имя папы…»
Каждый раз, когда Фиби слышала стук лошадиных копыт или скрип колес, она поднимала голову, чтобы посмотреть, не ее ли это отец. Оставалось надеяться, что он справился с управлением фаэтоном и не станет искать ее на Харбор-стрит. Лучше бы он сразу поехал к озеру Пинк.
– Со мной все будет в порядке, папочка, – шептала Фиби. – Если не погибну сегодня ночью, то потом все непременно будет хорошо.
Девушка намеревалась добраться до берега моря, а потом пойти на северо-запад. Быть может, ей удастся найти извозчика, и тот отвезет ее в летнее поместье. А там, в родном Ноулингстоне, она встретит отца. Ей очень хотелось в это верить.
Изящные туфельки Фиби были явно не предназначены для долгих прогулок пешком и, уж тем более, для бега, и вскоре она сильно натерла ноги.
На улице снова стало многолюдно. Зеваки собирались стайками и как завороженные смотрели в сторону зарева. Запоздавший сигнал тревоги заставил Фиби содрогнуться и пойти быстрее, несмотря на боль в ногах. Мимо девушки пронеслись два пожарных экипажа с паровыми насосами.
