Гилберта Ричард с Алексом нашли через четыре года с того самого момента, как судьба свела их. Не то чтобы они все время занимались поисками, просто в один прекрасный день Майлиусу все надоело. Он продал ферму в Шотландии, купил небольшой пароходик, и они стали жить свободно как птицы – ни к чему не привязываясь, нигде не задерживаясь. Алекс долго не мог привыкнуть новой жизни; ему нравилась ферма, он часами мог наблюдать за ягнятами, любил запускать руки в овечью шерсть… Став скитальцем, Алекс вновь остро почувствовал свое сиротство. Майлиус это понял и сделал для него невозможное: нашел брата! Гилберт тогда уже работал в пивоварне Шарля Совиньи, выходца из Канады, и серьезно подумывал о том, чтобы перебраться за Атлантический океан – куда-нибудь в Штаты или ту же Канаду. Встреча с Алексом все изменила. Гилберт остался в Англии, вскоре женился и, чтобы прокормить семью, устроился на угольную шахту в Нью-Касле…
Мыс лодки проскрежетал по прибрежному гравию. Алекс сложил весла и выпрыгнул на сушу.
Хосмен спрятал лодку на берегу, привязав ее к пирсу. В данных обстоятельствах Алекс должен был быть крайне осторожным. Кто-нибудь запросто мог украсть утлое суденышко, а доплыть до пароходика без лодки Алекс просто бы не смог.
Выбравшись на набережную, он вскоре оказался на мощенной камнем улице. Алекс шел мимо банков и отелей, магазинов и театров, парков и бульваров. Он читал таблички с названиями улиц, отстраненно наблюдал за группками что-то возбужденно обсуждающих людей.
Ипсуич представлял для Алекса совершенно незнакомый город, но он точно знал место, где проживал Кью. Хосмен подробнейшим образом изучил данный район по карте, и этот план четким образом навсегда остался в его голове.
Проходя мимо ярко освещенного отеля, Алекс обратил внимание на трех девушек, вылезающих из кареты, разодетых в шелка и кружева. Они о чем-то спорили, и та, которая была одета вычурное остальных, говорила своим спутницам, что они опоздали «из-за нашей Золушки».
– Белинда, как тебе не стыдно! – прервала ее блондинка с фарфоровым личиком. – Кстати, это была твоя идея, чтобы Гвенда поехала с нами.
– Милые мисс, не ссорьтесь. Все еще только занимают места, а кареты доктора Мэйна пока не видно.
– Пойдемте скорее, нам незачем стоять на дороге, – сказала Белинда, посмотрев на проходившего мимо Алекса.
Хосмен ощутил внезапную дикую тоску по пустынной величественности моря. Ну ничего, уже немного осталось, мысленно убеждал он себя. Очень скоро он вернется в привычный для него мир. Но прежде ему необходимо отыскать главную цель своего прибытия в Ипсуич, дом на Харбор-стрит. А затем он сможет отправиться домой, на остров. Именно там он попытается продолжить ту жизнь, что была так бесповоротно изменена Филиппом Кью.
Алекс подумал, а каково это – убить человека, погубившего Гилберта и Кристиана? Возрадуется ли наконец его отмщенное сердце? Или же ему просто станет снова весело и радостно на душе? Прогонит ли осуществленная месть ощущения утраты и предательства, снедавшие его с момента трагедии? Может, он вообще ничего не почувствует. А как было бы здорово, если б он вообще перестал теперь что-либо чувствовать. Бесчувствие стало бы блаженством после долгих месяцев душевных мук и самоубийственной скорби.
На войне Хосмену уже приходилось убивать. Но участие в войне так и не приучило его убивать безжалостно.
Он прибавил шагу, подгоняемый порывами ветра. Ему встретился хромой мальчик. Мальчику было лет четырнадцать. Столько же было и Кристиану, когда он умер.
А если бы Кристиан был жив, то этой весной ему бы исполнилось пятнадцать. В марте у него был бы день рождения, и Алекс, быть может, подарил бы ему охотничий нож или ружье, тем самым показав Кристиану, что тот стал уже почти взрослым. И сидели бы они вдвоем у очага, вязали бы сети или играли в шахматы. Даже теперь, спустя несколько месяцев после несчастья, Алекс представлял, с каким увлечением Кристиан плетет рыболовную сеть. Смех мальчика до сих пор отдавался в его сердце.
«Мне очень не хватает тебя, Кристиан!» Повернув в пустынный переулок, Алекс пошел еще быстрее. Ричард Майлиус предупреждал, что война отнимет его душу. Точно так же Ричард предупреждал Кристиана, чтобы тот не ходил работать на шахту. Но Кристиан даже слушать его не стал. Равно как и Алекс. Скучная и однообразная жизнь на острове привела к тому, что он бежал и записался в отряд действующей армии. И все то, через что ему пришлось пройти за мрачные месяцы воинской службы, превратило душу Хосмена в лед. Лишь Гилберт и Кристиан тянули Алекса обратно к свету. Но теперь, когда их не стало, ничто более не удерживало Алекса от повторного падения во мрак.
Добравшись до Мерлуфа, Алекс почувствовал желанную прохладу. Широкий бульвар, обрамленный каменными колоннами и витыми железными изгородями, раскинулся перед ним во всем своем великолепии. Широкие лужайки с уютными беседками и какими-то хозяйственными постройками окружали роскошные особняки. Эти дома походили на величественные замки. Высокие крыши, увенчанные шпилями, уходили в звездное небо. В одном из огромных окон Алекс увидел расположившееся в гостиной семейство. Мужчины играли в карты, в то время как женщина музицировала на фортепиано. В окнах других домов были видны смотревшие на улицу люди. Алекс молил Бога, чтобы тот помог ему побыстрее отыскать дом Кью. Конечно же, Филипп Кью вполне мог покинуть свое жилище, но шансы на то, что богатый промышленник находится в своем логове, были довольно велики. Судя по тому, что увидел здесь Алекс, богачи чувствовали себя в полной безопасности. Люди вроде Кью считали себя неуязвимыми, свято веря, что за свои деньги смогут купить все, в том числе и избавление от смерти. Глупцы!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
– Фиби, что ты тут делаешь? – удивленный внезапным появлением дочери Филипп Кью выглядывал из-задверцы большого металлического сейфа, встроенного в стену его офиса.
Выглядел он как всегда превосходно. Несмотря на невысокий рост и крепкое телосложение, Филипп умел казаться элегантным. Он закрыл сейф и пристально посмотрел на дочь, удивленный скорее ее внешним видом, чем внезапным появлением.
– В такой поздний час, – добавил он. – К тому же, на сегодняшний вечер у тебя было запланировано свидание.
– Привет, папа, – небрежно бросила Фиби, проходя по персидскому ковру.
Подобно всей остальной обстановке дома, рабочий кабинет Кью изобиловал антиквариатом. В огромных шкафах хранились объемные тома в кожаных переплетах, к которым Филипп даже не притрагивался. Картины на темно-зеленых стенах изображали сцены охоты в местах, в которых Кью никогда не был. Человек, стремившийся пробиться в высший свет силой, а не привилегией рождения, работал за столом эпохи Людовика XV. Теперь, чтобы занять более высокое положение, ему была необходима Фиби. Именно поэтому она пришла с ним поговорить.
