устраивало.
— Пожалуй, что так. Ну что ж, теперь я, по крайней мере, знаю о тебе достаточно. А у тебя, наверно, тоже есть ко мне вопросы?
Эрни даже не знал, с чего начать.
«Вы владеете магией?»… «Мы находимся в городе или в лесу?»… «Мистер По выступает в цирке?»…
— Этот дом, из которого можно выйти в тот лес, он тоже Ваш? — Наконец-то Эрни на ум пришло что-то более-менее вразумительное.
— Дом в лесу завещал мне мой дядя, а в этой квартирке мы с отцом жили всегда, сколько я себя помню. Но ты, наверное, хотел спросить, как нам удаётся находиться в двух местах одновременно?
Эрни смущённо кивнул. Том снова улыбался глазами и уголками губ.
— Вообще-то, это довольно сложно объяснить словами, но, если попытаться… мы как бы находимся в точке совмещения двух систем пространства. Конечно, я не совсем верно выразился, но, боюсь, яснее не скажешь.
Том беспомощно развел руками.
— Давай я лучше кое-что покажу тебе. Том подмигнул Эрни и жестом поманил его в прихожую.
Глава 7. Сквозь арку
Они оделись и вышли в подъезд.
Том лучезарно улыбался кому-то.
— Добрый день, Тереза.
— Здравствуй, Том.
Совсем невысокая женщина с тщательно уложенными седыми волосами средней длины, закутанная в тёмно-бордовую шаль, прикрывавшую даже её колени, настойчиво водружала фигурку белоснежного ангела, крылья и волосы которого покрывали золотые блёстки, на миниатюрную ёлку, росшую в горшке прямо на лестничной площадке. Ангел соскальзывал с упругой еловой ветки и падал на пол, но женщина настойчиво продолжала свои попытки.
— Тереза, это Эрни.
— Эрни, это Тереза.
Женщина отвлеклась от сражения с ёлкой и недоверчиво покосилась на шапку Эрни. Её тёмно-зелёные шерстяные брюки с хорошо заметными стрелками были почти такого же цвета, как несчастное дерево, с которым она вела борьбу.
— Твой ученик, Том?
— Именно! Причём один из самых лучших.
Том гордо приобнял за плечи Эрни, выпячивая грудь, будто тот только что завоевал олимпийскую медаль под его руководством.
Когда они миновали усердную Терезу и вышли из подъезда, Том отпустил Эрни и снова по-детски расхохотался.
— Они знают?! — Эрни был откровенно разочарован. Он думал, что стал сопричастным чему-то тайному, чему-то, что открыто очень немногим, он чувствовал себя особенным, достойным… А теперь выясняется, что эту тайну знают даже соседи по подъезду…
— Конечно, нет. В обычной жизни я учитель истории. В свободное время, так сказать. — Том снова хохотнул. — Но, конечно, они находят меня немного чудаковатым, как ты, наверное, догадался.
У Эрни отлегло от сердца.
День был солнечным. Рассыпчатый снег искрился, ослепляя. В мягком морозном воздухе клубились облачка пара — следы тёплого дыхания Эрни и Тома.
Во дворе какой-то малыш пытался скатать в шарик снег, который совсем плохо лепился. Малыша это совсем не расстраивало. Он бросил снежный комок на землю, сам плюхнулся рядом и стал молотить по нему пластмассовой лопаткой. Папа малыша и Том приветливо помахали друг другу. Малыш посмотрел на Эрни и тоже помахал ему (лопаткой). Эрни улыбнулся и помахал ему в ответ.
— Пойдём, — сказал Том почти шёпотом и стремительно прошествовал за угол.
Когда Эрни догнал его, он стоял возле арки, соответствовавшей его росту. «Арка» представляла собой проем в воздушном пространстве, по ту сторону которого клубился зеленоватый туман.
Мимо прошел какой-то мужчина: коротко поздоровался с Томом и пошёл дальше.
— Они не замечают? — спросил Эрни почти шёпотом.
— Как видишь, — будничным тоном изрёк Том. — А теперь сосредоточься. Помнишь двор и крыльцо?
Эрни кивнул и закрыл глаза. Он помнил крыльцо, старый фонарь (сейчас он вряд ли светит), снежное поле, обрамлённое подступающим со всех сторон лесом, полным…
Том мягко втолкнул Эрни в проход, вязкий туман едва коснулся его кожи и снова отпустил в морозный воздух, теперь сильно пахнущий лесом.
Он открыл глаза и снова зажмурился — так ярко блестел снег.
На сетчатке отпечатались два силуэта.
Эрни защитил глаза ладонью и присмотрелся. Силуэты принадлежали животным: матери и совсем молодому зверьку, прижимавшемуся к её боку. Мать настороженно смотрела в сторону Эрни, инстинктивно заслоняя собой детёныша.
Позади себя Эрни услышал шаги: Том поднимался на крыльцо. «Я сейчас!» Он подмигнул Эрни и исчез в недрах дома.
Через пару минут он уже вышел обратно, держа в руке связку высушенных трав. На нём снова были сапоги с высокими голенищами.
— Подождёшь меня здесь? Они не слишком доверяют людям.
«Правильно делают», — подумал Эрни, вспомнив, как однажды, ночуя в лесу, слышал топот копыт и выстрелы, после которых ещё долго кричало всё живое в лесу…
Том шёл навстречу животным, и они, немного поколебавшись, тоже медленно побрели ему навстречу. Глаза Эрни уже привыкли к свету, и он смог рассмотреть их получше. Это были олени: мама и сын, который теперь выступал впереди.
У него уже пробились рожки. Его ноги были ещё не такими сильными и норовистыми, как у матери, но он решительно и гордо вышагивал вперёд, вскидывая голову, встряхивая совсем молодыми, но уже разветвившимися рогами, с любопытством и энтузиазмом оглядывая всё вокруг. Ни он, ни его мать не проваливались под снег, как Том.
Том остановился, разложил на снегу травы, и медленно пошёл назад, хотя олени явно не боялись и не стеснялись его.
Только сейчас Эрни наконец осознал, чем же этот чудаковатый человек так расположил его к себе, когда они встретились впервые: Том искренне любил детей и животных и умел ладить с ними.
— Хочешь занырнуть обратно? — Том снова стоял рядом с Эрни, а олени брели к чаще.
— Кстати, Мистер По на «той» стороне всегда делает вид, что мы незнакомы и притворяется обычной дворовой вороной. Особенно ему нравится красть еду у местных котов и дразнить их — они никогда не могут его достать. А когда я намекнул ему, что в его возрасте играть в такие игры не слишком благоразумно, он разбил мою любимую антикварную вазу для цветов, веришь мне?
— Охотно верю. — Эрни вспомнил суровый взгляд чёрных умных глаз и плед, который, наверно, сейчас так и висит на бельевой верёвке. — А сколько лет Мистеру По?
— Умножь свой возраст на десять.
— Сто двадцать лет?!
— Именно. Он из древнего рода воронов, друживших с воинами и знахарями. Вороны бывают вполне дружелюбны и сговорчивы, если уважать их принципы.
Они подошли вплотную к полотну густого клубящегося тумана. Том запустил в него руку и очертил границы проёма, через который они попали сюда, и сквозь арку снова стал виден залитый солнцем двор.
В следующее мгновение они двое, как ни в чём не
