Но матушка Арабеллы уверяла, будто остывание — не плохо. И будто это не остывание вовсе, а преобразование. Да, в некоторых случаях так и получается, но на то и нужно время обручения, чтобы стало ясно: смогут ли эти эмоции, что испытывает пара в начале отношений, перерасти в стабильное тёплое чувство после свадьбы. Или страсть так же быстро потухнет, как вспыхнула.
Вот Арабелла и размышляла, что это между ней и Бертраном: стабилизация чувств или затухание. Точнее, она пыталась понять, почему вообще подумала о затухании, ведь давно уже считала, что Бертран — это её судьба, будущий отец её детей. А может даже тот, с кем она состарится вместе. Для ведьмы наличие рядом одного мужчины долгое время — странно. Даже наличие общих детей не удерживало этих любительниц свободы рядом с мужчинами, которые им наскучили.
К тому же ведьмы очень трепетно относятся к своей внешности, мало кто готов позволить мужчине видеть своё старение. Бабка Лукреция говорила, что ей стыдно стареть на глазах у того, кто её любит. Впрочем, она ещё много чего говорила на тему одиночества в старости. Далеко не ко всему этому стоит относиться серьёзно. Тем более, что Арабелла — не типичная ведьма.
Она перебирала в голове афоризмы любимой бабули, выходя из наёмного экипажа, что привёз её от дома к офису. Мысли целиком заняли её внимание, потому девушка не заметила, что у дверей кто-то ждал.
— Ведьма! — раздалось на всю улицу. — Это ты виновата!
Глава 7
У Арабеллы уже была отработана стандартная реакция на такое заявление. Она закатила глаза. Почему-то все изменщики и подлецы считают, что получили по заслугам не из-за своих деяний, а из-за тех, кто эти деяний раскрыл. Сама ведьма уже не раз «была причиной» и ссор, и разводов, и даже попытки убийства. «Кто же на этот раз?» — задумалась она, рассматривая гостя.
Мужчина топтался у двери офиса Арабеллы прямо под вывеской с чёрным лебедем, с которым девушка себя ассоциировала из-за говорящей фамилии. Впрочем, она у многих имеет перевод с древнего языка, на котором сейчас никто не говорит, только книги можно ещё найти.
Отвлекшись на философские мысли, Арабелла смело подошла к мужчине, который по мере её приближения горбился, от чего визуально сдувался. Уж больно уверенно она себя вела. И узнавание в глазах ведьмы гонора гостю не прибавило.
— Натаниэль! Впрочем, мы с вами ведь не знакомы… — светским тоном промурлыкала Арабелла.
— Не знакомы, но виделись, — рыкнул тот. — И это дорого мне встало!
— Дорого вам встал ваш длинный язык, Натаниэль. Я, кстати, Арабелла Свон, неприятно познакомиться, но что поделать. Прошу.
Во время разговора ведьма отточенными движениями открыла магический замок на двери и распахнула её, тут же наведя заклинание колокольчика. Теперь она услышит перезвон, если кто-нибудь войдёт.
Сбитый с толку реакцией девушки Натаниэль послушно переместился внутрь здания и замер, оглядываясь. Ничто, кроме лидирующего в интерьере чёрного цвета, не говорило о принадлежности хозяйки к клану ведьм. Приёмная выглядела стильно, дорого, но не слишком, по-деловому. Не по-женски как-то. Впрочем, сама Арабелла тоже в стиле предпочитала сдержанные силуэты.
— Итак, по какому поводу вы явились? — обернувшись, мило проговорила девушка. — Если повысить на меня голос и повесить свои проблемы, то в первом вполне преуспели, а со вторым ничего не выйдет. Чаю? Вам с сахаром или молоком?
Начавший было закипать Натаниэль снова сдулся. И кивнул. Но пока ведьма ходила за сервизом, успел себя достаточно накрутить.
— Моя жизнь идёт под откос! Меня осудят! — присел на старого конька он. — Если бы не ты…
— То осудили бы вашего невиновного брата, — холодно ответила Арабелла, разливая чай по чашкам. Молоко и сахар вежливо подвинула ближе к гостю и выжидательно посмотрела на него. — Кстати, от кого вы узнали, где меня искать?
— Отец решил пристыдить меня и проговорился, назвав тебя по имени, дальше найти не составило труда найти твою… конторку, — продолжал фамильярничать Натаниэль. Если бы ещё пару лет назад он позволил тебе «тыкать» Арабелле, уже кукарекал бы петухом. Неделю, не меньше. Но с тех пор обижаться на каждого обиженного ведьма устала, даже внимания больше особо не обращает. Хотя себе опускаться до столь низкого уровня всё же не позволяет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Что ж, возвращаясь к нашим драконам… — хмыкнула девушка, вспомнив забавную притчу, из которой родился этот афоризм. — Что вам от меня надо, Натаниэль?
— Исправляй! То, что натворила! — тут же взвился мужчина. Даже поставил на блюдце поднятую-было чашечку. — Иди к моему брату и скажи, что околдовала меня, потому я тогда ему и высказал. Скажи, что это не мои настоящие эмоции, а ложь!
— Но всё как раз наоборот, — безмятежно пожала плечами ведьма, отхлебнув чаю. — Вы сказали именно то, что думаете.
— Нет! Я не хотел этого говорить! — Натаниэль резанул рукой воздух и запыхтел. Он смотрел собеседнице прямо в глаза, стараясь показать, что может выдержать прямой взгляд, как любой настоящий мужчина. Забыв при этом, что смотреть ведьме в глаза опасно. Даже личный опыт не научил.
— Видимо, это ваша постоянная проблема. В театре, полагаю, тоже клетевать на графского сынка не хотел.
— О, ещё как хотел! — запальчиво вскинулся сын баронета. Арабелла сжала губы, поняв, насколько неприятным врагом может стать лучший друг. Однако Натаниэль продолжил не совсем так, как ожидала ведьма. — Знал что брат заступится, и тогда отцу придётся передать дела мне!
Арабелла замерла, но ровно на секунуду. Лишь для того, чтобы понять — она неосознанно (впрочем, не совсем неосознанно, если честно) применила взгляд правды, а разгорячённый мужчина ещё не понял этого. Как и того, что сболтнул лишнего. И пока он плавает на волнах гнева и позволяет с собой играть, нужно постараться выудить из него побольше. Вдруг это не всё интересное? А то ведь в столь чётком расчёте его никто и не подозревал.
— Чушь, он бы не позволил вам спустить в унитаз своё наследие! — фыркнула ведьма. Судя по словам Райнера, баронет скорее отдал бы всё дальнему родственнику.
— Я что, похож на совсем идиота? — риторически вопросил он, а Арабелла подумала, что на совсем идиота может и не похож, однако «совсем» в случае с идиотизмом и не обязательно. — Всё уже поделено и заранее продано! Но теперь, из-за тебя, наследство приберёт к рукам братец, а нам с гра… кхе-кхе!
Неожиданно Натаниэль схватился за горло и засипел, словно его душат. Глаза навыкате, белки покраснели, лицо тоже. «Клятва о неразглашении!» — поняла Арабелла. Пока поганец излагал то, что касалось сугубо него самого и его планов, всё было хорошо, но как только обозначилось участие подельника… Значит, клятва дана именно ему и на его счёт.
«Чем он там закончил? — размышляла Арабелла, отойдя в сторонку, чтобы не запачкать платье, потому как Натаниэль в приступе удушья умудрился перевернуть чайный столик вместе со всем его содержимым. Помочь ведьма мужчине ничем не могла, да и не хотела. Натаниэль придёт в себя сам через пару минут, а пока пусть покорчится, ему лишним не будет. — Гра… Так сказал, да? Графа? Графского сынка? Нет, этого он бы по имени назвал, друзья же в про… Ох! Точно! Они вполне могут быть в сговоре! Я была не права! Верно, старые друзья — лучшие враги, но что, если они никогда не были врагами? Что, если просто стали меньше общаться? Но не прекратили полностью! Надо узнать, есть ли у графа зоны интересов в бизнесе баронета!» — с этими мыслями Арабелла выскочила из офиса, беззастенчиво оставив притихшего посетителя в приёмной. Дальше благодаря магии он не зайдёт, а в приёмной нет ничего ценного или важного, для того она и была устроена. Надоест просиживать штаны, уйдёт.
Арабелла влетела в прокуратуру, словно вихрь. Высунувшегося на звук Райнера она тут же утащила в кабинет и, закрыв дверь, подпёрла её спиной.
— У меня новая информация по нашему делу, — выдохнула девушка.
— Интересно, — в тон ей ответил Райнер, правда, с толикой сарказма, и… сделал шаг вперёд.
