наступил день инициации. Каким бы никчёмным не был Суслик, но он принадлежал к знатному роду. Ему предстояло стать магом, хотел он того или нет.
Не было никаких пышных церемоний – истощённый и обедневший род не мог позволить себе подобную роскошь.
Слуга разбудил его на рассвете.
– Отец ждёт вас, – сказал он и ушёл, не обращая внимания на вопросительный взгляд мальчика.
Суслик умылся, оделся, криво застегнув пуговицы на рубашке, и потащился к отцу. Со стен на него хмуро взирали портреты предков.
Отец стоял у окна, заложив руки за спину.
– Идём, – сказал он, тоже ничего не объясняя. – Время пришло.
Фудзивара Нагахидэ всегда говорил кратко и не славился сентиментальностью.
Суслик всегда старался обходить мрачное святилище стороной. Дух Дзигокудаю, покровитель рода Фудзивара, внушал ему ужас. От вида крови Суслик бледнел и едва не падал в обморок, стоило лишь порезать палец. О некромагической практике и возне с трупами не могло быть и речи. Мать всеми силами оттягивала день инициации, но не могла делать это вечно.
Отец привёл Суслика в святилище – тёмное помещение, с единственным источником света – окошком в потолке. Густая темнота по углам делала комнату бесконечной. Суслик вздрогнул.
– Давай, – велел старший Фудзивара.
– Что… мне нужно сделать? – робко промямлил Суслик.
– Просто прикоснись к нему. Этого достаточно.
Ребёнок пошёл вперёд. Там, под лучом света, пробивавшимся из полуразрушенной крыши святилища, стоял алтарь. Суслик в мельчайших подробностях видел висящее над ним сердце, древнее и ссохшееся, но всё ещё живое. Опасное. Вокруг него плясали всполохи ядовито-зелёного цвета.
Нужно лишь побороть свой страх, коснуться его. Сердце дарует наследнику клана Фудзивара великую силу.
Суслик несмело протянул руку, но тут же отдёрнул её. Дед как-то сказал ему, что прикосновение к сердцу Дзигокудаю может убить слабого и недостойного. Тогда Суслик счёл это обычной байкой, но сейчас уверенность у него поубавилось.
Он обернулся. Отец пристально смотрел на него. Отвертеться не получиться – если потребуется, отец применит силу, не задумываясь. Очередное разочарование в копилку.
– Великий царь Энма смотрит на тебя, Кадзуо.
«Ты надежда клана, Кадзуо. Ты должен быть достоин славы предков, Кадзуо»
Груз ответственности давил на плечи всё сильнее. Если Энма и правда следил за ним, то опозориться никак нельзя.
Суслик помедлил, глубоко вздохнул и схватил сердце Дзигокудаю, рассчитывая на быструю и безболезненную смерть.
В ушах зашумело. Суслик чувствовал сонливость и слабость. Ноги подкашивались. Но он не умер и даже не заблевал святилище.
Взгляд отца, обычно суровый, немного потеплел.
– Славно, славно.
Поддерживая Суслика за плечи, отец вывел его из святилища. Дав сыну отдышаться, он сказал:
– Смотри.
Отец провёл рукой над клумбой, и все растения увяли.
– Теперь попробуй сам, Кадзуо.
– Я не хочу убивать цветы, – слабо заупрямился Суслик.
Он крайне трепетно относился ко всему живому и горевал, случайно раздавив муравья.
– Ты забываешь, что у некромагии две стороны. Одна уничтожает, вторая исцеляет.
Ещё один жест – и растения вновь ожили.
– Видишь? Магия нашего рода не такая, как у Ходзё, она не предназначена для исцеления, но Фудзивара тоже кое-что умеют. Тебе придётся делать вещи и похуже уничтожения цветов. Привыкай.
– Но…
– Это не обсуждается, Кадзуо.
Как говорили спиритуалисты, Энма Дайо питал особый интерес к Фудзивара, и относился к ним не так безжалостно, как к прочим смертным. Причины этого интереса затерялись где-то в далёком прошлом и давно превратились в легенду.
– Спину прямо! Руки вдоль тела! Пальцы расслабь, никаких лишних движений!
Голос отца гремел как на плацу. Когда Суслик начинал его раздражать, что случалось нередко, он начинал говорить так, будто отдавал приказы подчинённым.
– Не могу… – промямлил Суслик. – А-а-а!
– Перестань ныть!
— Рука…
Суслика трясло от боли и перенапряжения.
– Прекрати дрожать! Ты не должен высовывать язык и кривляться. Прояви уважение к силам, которые несоизмеримо выше тебя. Почтение к Дзигокудаю — почтение к великому Энме, помни об этом.
Суслик постарался сосредоточиться и собрал все свои силы. Ещё одну вспышку отцовского гнева он не переживёт.
Сила неконтролируемым потоком хлынула из будущего мага, раздался хлопок и через несколько мгновений на землю рухнула незадачливая ворона. Цветы на грядке продолжали покачивать своими бутончиками на слабом ветру.
Отец лишь горестно вздохнул. Он давно привык к неудачам Суслика.
***
«Вот же срань господня!»
Суслик очнулся на полу в душевой. Весь кафель был забрызганы кровью, как будто здесь кого-то зарезали. Валентин точно знал, как это выглядит.
«Да, хорошо, что я в это время спать не лёг. А то пришлось бы объясняться с дежурным и отмазывать Хомяка, что это не он пытался меня убить,» – подумал Суслик.
Он попробовал сесть, но
