конем.
Дом Элли, один из первых на въезде в Барсолл, находился в нескольких шагах от перекрестка и военного мемориала в виде стелы. Элли выбралась из «Лендровера», заперла его, доковыляла враскачку до входной двери, переступила порог и захлопнула ее за собой.
В доме было тепло и тихо. Толстовка и легинсы висели на батарее в гостиной, дожидаясь хозяйку. Она сняла бронежилет, пояс и остальную униформу, бросила их на кресло и натянула мягкую теплую одежду.
Руки дрожали, есть хотелось зверски; на кухне Элли поставила чайник, съела четыре ломтика хлеба и заварила кружку растворимого кофе, щедро добавив сахару. Обычно она предпочитала чай, но следовало успокоить нервы. Мультиварка и рисоварка исходили паром, все было готово к приходу Милли и Ноэля; Элли насыпала в кастрюлю чили и рис.
Довольно. Спокойно. Держи себя в руках.
Она вдохнула, потом выдохнула. Медленно. Спокойно. Все под контролем. Набрала обещанную себе горячую ванну, влила колпачок «Радокса», разделась и погрузилась в горячую воду, чтобы прогнать дневной холод из костей и очиститься от воспоминаний о встрече с Харперами.
Там ее могли убить. Избить – уж точно. Может быть, изнасиловать.
Раз там был Пол Харпер, никаких «может быть».
Вдохни. Выдохни. Сейчас ей не хотелось об этом вспоминать. Как и о приливе адреналина. О лихорадочном возбуждении от внезапной опасности. О схватке.
И о жестокости. Наконец-то выплеснувшейся.
Ты наслаждалась этим. Признай.
Еще как наслаждалась. Раньше Элли работала в одном из самых неблагополучных участков в центре Манчестера; с тамошней публикой миндальничать не приходилось, но это не составляло для нее проблемы, куда сложнее было себя обуздывать. После смерти Ричарда и ухода Стэна стало только хуже. Она поняла, что рано или поздно зайдет слишком далеко. Потому и перебралась в глубинку. Прощай, уголовный розыск и повышение, но после развода и потери ребенка поневоле пересмотришь приоритеты.
Вдохни. Выдохни.
Откинувшись на спину, она тихонько хохотнула. Помимо разрядки, она получила удовлетворение от того, что причинила Харперам заслуженную боль, особенно Полу. Девяносто процентов безобразий сходило им с рук; несколько ударов дубинкой хоть чуточку восстановили попранную справедливость.
Господи, Элли.
В такие моменты, ясно понимая, как работает часовой механизм у нее внутри, она не шибко гордилась собой. Впрочем, Элли не была уверена, что вообще собой гордится.
Она вылезла из ванны, вытерлась полотенцем и снова оделась. Вытерла волосы полотенцем, напечатала отчеты о смерти Тони Харпера и визите на Курганное подворье, после чего отправила их по электронной почте Тому Грэму. Значок в виде песочных часов крутился долго, но стоило ей решить, что время ожидания истекло, сообщение отобразилось как отправленное. Облегченно вздохнув, она плюхнулась на кровать, чтобы расслабиться, и тут позвонили в дверь.
Элли спустилась в прихожую, но вдруг остановилась. Ни для кого не секрет, где она живет; Харперы легко могли это выяснить. Она прошла в гостиную и взяла дубинку.
В дверь снова позвонили, а потом забарабанили кулаками.
– Элли! – гаркнула Милли. – Впусти нас, бля.
Элли выглянула в глазок, так, на всякий случай: образ Пола Харпера, приставившего нож к горлу Милли, был столь же настойчив, сколь и нежелателен. Но увидела только Милли и Ноэля; улица позади них была пуста, если не считать снега.
– Элли!
Она открыла дверь.
– Простите…
– Пиздец! – Милли пронеслась мимо нее по коридору. – Ты смерти нашей хочешь?
– Привет, Милли, – бросила Элли вдогонку. – Ты как, Ноэль?
– Неплохо, Эль. А ты?
– Более-менее.
– Где клятое вино, что ты мне обещала, Читэм? – крикнула Милли.
– Черт. Оставила в машине.
Милли выхватила у нее ключи и бросила вошедшему Ноэлю.
– Джонс! Вино. В «Лендровере». Ступай принеси.
– Где?
– В багажнике, – сказала Элли. – В пакете от «Кооператива».
– Будет исполнено, товарищ старшина!
Ноэль вышел. Холодный сквозняк ворвался в гостиную, а замки «Лендровера» снаружи пискнули и щелкнули. Милли взяла Элли за руки.
– Что случилось?
– Ничего.
– Эль.
Она пожала плечами.
– Это Харперы, ты же понимаешь…
– Дело не только в этом. Давай колись.
Дверца машины хлопнула. Замки снова пропищали и щелкнули, стукнула входная дверь – Ноэль вернулся.
– Твою мать, Джонс, ты что, в хлеву родился?
Он предъявил бутылку вина и протекающий пакет:
– Вторая кокнулась.
– Ну так отнеси в мусорку, что ты на ковер капаешь? – Ноэль побежал на кухню, Милли проводила его усмешкой. – Славно я его вышколила.
Элли выдавила улыбку.
– Твой «Лендровер» побывал в бою, – сообщил Ноэль, вернувшись.
Милли приподняла брови.
– Ну? Давай, Элли, выкладывай.
– Чили на плите.
– В жопу чили.
– Вообще-то его надо кушать.
– Джонс, чили. – Ноэль убежал на кухню. Милли снова подняла брови. Она не отцепится… Элли вздохнула.
– Все хорошо. Порядок. Вышла небольшая заварушка.
– Небольшая?
– Вино будешь?
Милли отложила расспросы до тех пор, пока с чили, рисом и бутылкой вина не было покончено и они не перешли на виски. К этому времени она растянулась на диване, положив голову на колени Ноэля. Тот смотрел на нее то ли с ошалелой радостью («Повезло мне с половинкой!»), то ли с недоуменным ужасом («Мамочки, на что я подписался?!»). Элли, блаженствуя, откинулась в кресле и уже почти убедила себя, что тема исчерпана, когда Милли подала голос:
– Ну давай, Эль. Что случилось на ферме?
– Ничего особенного.
– Эль.
В конце концов Элли изложила им смягченную версию событий, прикрутив градус насилия. Впрочем, хоть Милли и была подшофе, обмануть ее явно не удалось.
– Так Лиз Ха просто пустила дело на самотек?
– Угу.
– И тебе придется туда вернуться?
– Нет, если только не заставят.
– А как же документы Тони?
– С этим и Том управится. А допросить их можно будет после того, как заручимся помощью извне. Я туда без подкрепления ни ногой.
Почти минуту тишину нарушала лишь музыка CD-проигрывателя.
– Кто-нибудь хочет допить? – спросила наконец Элли.
Бутылка пошла по комнате.
– Думаешь, она нарочно это допустила? – промолвила Милли.
В этот раз Элли не стала отпираться:
– Да.
– Зачем?
– Ну, – сказала Элли, – тут-то и зарыта собака, не так ли?
– А может, это семейная склока зашла слишком далеко? – спросил Ноэль.
– Я об этом думала. Будь у него голова пробита, я бы решила, что он ввязался в драку с Полом или Фрэнком, кто-то неудачно врезал, или он сам упал…
– А они все равно родные, так что Лиз не хотела, чтобы их привлекли к ответственности. – Милли поджала губы. – Его травмы не выглядят серьезными, но у него могло быть мозговое кровотечение. Пока не копнешь глубже, наверняка не знаешь. Но тут нужен настоящий патологоанатом. И это по-прежнему не объясняет, как он там оказался. Правильно?
– Я знаю. Драка – это одно, но…
– Но какие-то типы его преследовали, –
