у народа вытянутся рожи, когда узнают, что эту модную, классную «американскую» одежду разработали молодые московские девчонки. Хороший такой удар будет по любителям идеальной Америки, вопящим, что мы ничего нормального сделать не можем…
* * *
Когда щелкнул дверной замок, трое сидевшие в комнате насторожились. Смуглый парень в тельняшке перехватил поудобнее финку, которой ещё недавно пластал белые с розовыми прожилками ломти сала. Плотный здоровяк лет сорока, расслабленно откинувшийся в кресле с бокалом вина, приподнялся, поставил фужер на журнальный столик, взялся за рукоять лежащего рядом «нагана».
Третий, холеный, худощавый мужчина лениво тасовавший, и раскидывавший в воздухе колоду красивыми водопадами, одним резким движением собрал карты, расстегнул пиджак и сунул руку к поясу.
Замок щелкнул ещё раз. Хлопнула открывшаяся дверь.
— Не кипишуйте, свои, — раздался насмешливый голос.
Трое расслабились. Смуглый отложил финку, подхватил пальцами ломоть сала, положил на кусочек черного хлеба и закинул в рот. Здоровяк криво усмехнулся и убрал ладонь с рукояти револьвера. Худощавый с бесстрастным лицом, достал руку из-за пояса, одним движением разложил карты от плеча до рукава, подбросил и резко подхватил в воздухе.
— Все руку набиваешь, Барин? — хмыкнул амбал. — На хрена? Тебе же после той истории с меченым боем[3] в Ростове, на катранах маячить нельзя. Пику воткнут и адью, с концами. И так чудом свалил.
— Со стирами[4] надо постоянно работать, перестану, пальцы чувствительность утратят, ловкость уже не та будет, — снисходительно пояснил холеный. — На катранах биться[5] не обязательно. Можно в поезде с попутчиками или во дворе перекинутся. Навык останется — копейка всегда на кармане будет.
— Здорово, бродяги, — в комнату зашел высокий плечистый парень. За ним мышкой скользнула миниатюрная блондинка лет двадцати.
— Скучаете?
— Нет, тебя с Веркой ждем, послушать хотим, — оскалился холеный. — Как там дела у нашего жирного фраера?
— Дела у прокурора, у остальных делишки, — осклабился плечистый парень. — У нашего клиента всё ништяк[6]. Он крутится, лавеха мутится. Сегодня всю ночь, непонятный движ был. Окна горели, какие-то мутные типы приезжали, потом вроде всё устаканилось. Рассмотреть толком нельзя. Офис они подобрали так, что с одной стороны завод, с другой какие-то склады, с третьей вообще лес. Пришлось на дереве наблюдательный пункт устроить. Походили мы там, разведали обстановку. Рядом на столбе объявление, швеи набираются в кооператив «Нику». Расположен в том же доме, где «ОСМА-авто». Верка на разведку ходила, с понтом на работу устраиваться. С начальницей отдела кадров балакала. Короче, дело поставлено серьезно. На входе дед-вахтер, но и в офисе пасутся несколько торпед. Так просто зайти и завалить Елизарова и Барсамяна не получится. Слишком много народу. Зуб дать не готов, но охрана может оказаться с плетками[7]. Слишком большие бабки крутятся.
— А на выходе их завалить? — поинтересовался Барин.
— Можно, но тяжко, — вздохнул парень. — Нет уверенности, что получится. Во-первых, они уезжают поодиночке. Хлопнем одного, второй затаится. Во-вторых, каждого сопровождают несколько быков. Все здоровенные, под два метра ростом и с плечищами огромными. Из-под них клиентов даже не видно. Не факт, что вообще получится завалить. В-третьих, там у них собственная стоянка перед офисом. Появление чужих, срисуют сразу, если будем наблюдать где-то далеко, банально не успеем.
— Так что, глухо получается? — нахмурился холеный мужчина.
— Нет, — ухмыльнулся плечистый. — Мы со Светкой времени зря не теряли. Есть мысли, как их красиво уделать.
— Излагай, — лицо Барина посуровело. В глазах смуглого паренька зажегся азартный огонек. Здоровяк рывком придвинул кресло и хищно оскалился.
Глава 4
После ухода производственников, началось расширенное совещание с директорами предприятий и бухгалтерией. Сначала выслушал доклады руководителей. Первым выступил Ашот. Вместе с Еленой Петровной рассказал состоянии дел в «Нике». Продажи росли, одежда раскупалась как горячие пирожки. Прибыль от оптовых и розничных продаж джинсов, спортивных костюмов, футболок, курток, рубашек и других вещей за две с небольшим недели сентября уже вплотную приблизилась к сумме, заработанной за август. Готовились к открытию два магазина — ленинградский в универмаге Кирова на улице Стачек и ещё один московский в районе ЦПКиО имени Горького.
Насторожил только один момент. Недавно заработавший магазин на Арбате посетили опера ОБХСС, старший лейтенант и капитан. На вопрос «Чем обязаны», борцы с хищениями социалистической собственности многозначительно ухмыльнулись и заявили о «плановой проверке». Часа три мурыжили директора, копались в документах и товарах. Потрепали нервы персоналу. Потом с гаденькими улыбками заявили «пока всё в порядке», и попросили передать «большой привет директору „Ники“ Елизарову».
Сразу прикинул, от кого прилетел «привет». Варианта видел только два. Первый — родители мажоров. Возможно, хотят показать, что весь мой бизнес висит на волоске. Второй — генерал. В этом случае, Филипп Денисович работает по принципу «мягкая сила». Подталкивает меня к решению ввести его людей в состав учредителей, одновременно намекает на будущие проблемы, если начну упрямиться. Тогда приход ОБХСС — это только «первая ласточка» грядущих неприятностей.
Тщательно взвесив все версии, начал склоняться ко второму варианту. Родителям мажоров так подковыривать меня, нет смысла. Они знают, что я под Бобковым. С ним вроде обо всем договорились, со мной ведут переговоры. Зачем обострять?
А вот Филиппу Денисовичу сделать такой прозрачный намек — раз плюнуть. Достаточно позвонить знакомому начальнику ОБХСС и попросить организовать формальную проверку, поводов для неё можно придумать тысячу. Тем самым напомнить мне две важные вещи. Первое — решение нужно принимать быстрее. Второе — откажу Бобкову, начнутся неприятности.
Сегодня встречусь с генералом, послушаю, что скажет, посмотрю, как вести себя будет. Потом уже буду делать выводы, и корректировать действия.
На этом и остановился.
Ашот тем временем продолжал отчет. Звонили саудиты. Хотят приехать и провести переговоры по закупке алюминия. Ранее, в пересланных документах, указывалось шестьсот тонн алюминия высокой чистоты марки А995 в пятнадцатикилограммовых чушках.
Во вчерашнем телефонном разговоре доктор Наджиб Аль Аршад, представившийся директором «С. А. Инжиниринг энд Билдинг Девелопмент» заявил, что ситуация изменилась, и они готовы купить уже семьсот двадцать тонн, на условиях ФОБ в одесский порт и поставки в течение четырех месяцев. Мы ещё на первом этапе посчитали, что в каждый грузовой вагон с учетом тары, можно загрузить около шестидесяти тонн чушек. Получается, теперь нужно готовить двенадцать вагонов вместо десяти. Ашот уже предварительно обговорил вопрос на заводе. За четыре месяца такое количество нам отгрузят. Придется, конечно, тысяч
