требуют, религия, или даже муж. Но иногда я вижу в женщинах сомнение. Оно дает шанс еще не родившемуся малышу выжить, а это уже много. И я рада, что порой чаша весов склоняется в сторону материнства от моего небольшого совета. Чаще всего для этого я рассказываю свою историю. Как сама мечтаю о девочке, что мой муж помогает десяткам женщин, но я — то самое исключение. И это работает, что удивительно.
Закончив заполнять карту предыдущей пациентки, я поднимаю руки и потягиваюсь. Последний месяц был хорошим. Много работы, постоянное внимание мужа, который все еще чувствовал себя виноватым за поступок на премии «Человек года». Но главное — на горизонте никакого Левицкого. В первые дни периодически вздрагивала, он постоянно был в моей голове, и я вспоминала почему: тот самый момент, когда он стал непосредственной частью моей непростой жизни, тот миг, когда мое согласие на его авантюру предопределило следующие несколько лет моего существования.
Встаю из-за стола, разминая голову и глядя, все ли есть для следующего пациента, и иду позвать его. Но в коридоре оказывается пусто, и я ловлю взгляд Оли, которая кивает в сторону. Тут же меня буквально сносит вихрь радости по имени Татьяна.
— Следующим твоим пациентом буду я! А так как отца для своего малыша я еще не нашла и рожать не собираюсь, то краду тебя на обед.
— Стой, стой, — смеюсь с этой неугомонной. И это в ее сорок лет. — Даже если ты следующий пациент...
— Три пациента, а потом у тебя конец смены. Я все проверила.
— Тань, ну что за детский сад.
— Я, может, и детский сад, а ты словно шахтер, который спины не разгибает. Вон и черные пятна на лице.
— Что? Где?
— Шучу я, пойдем уже, — тащит она меня в сторону, но я упираюсь.
— Да боже! Дай хоть сумку возьму.
Забегаю в кабинет перевести дыхание. Вот люблю я ее. Но она порой такая назойливая. Затем беру сумочку. В одном она права: надо перекусить. Тем более что сегодня Виталий будет до вечера в лаборатории.
Таня ждет в своей новой машине, которую ей выдали в счет ремонта. Я сразу вспоминаю про порше, который ее подрезал, но тут же давлю мысль. Лучше вообще не думать про порше. Любом порше.
— И куда мы сегодня?
— О, я нашла одно отличное местечко за углом. Шикарная рыба и креветки. Не морщись. Я помню, что ты их не любишь.
— Ничего, я с удовольствием поем стейк из семги.
— Отлично. Виталий все еще молит о пощаде?
— Нет, — фыркнула я. — Да и извиняться ему не за что. Тем более после той премии у нас стало больше клиентов. И несколько я бы могла принять, если бы не ты.
— В клинике есть и другие врачи. А ты бы кончала принимать пациентов и стала заниматься другими обязанностями.
— У нас и так все работает как часы.
— Вот сразу понятно, почему Виталик на тебя клюнул.
— Почему же?
— Ты так же, как и он, не хочешь видеть толпы и не нуждаешься в богатстве. Будь ваша воля, вы бы уехали лечить негритят. Добряки. А между тем…
Она паркуется кое-как, и мы выходим возле ресторана.
— Здесь вроде нельзя.
— Потом штраф заплачу. Так вот… — Мы заходим внутрь, и я словно погружаюсь на морское дно. Симпатично, но слишком все синее. До тошноты. — Ты уговорила Виталия отказаться от продажи вашего препарата «ГеоФарму».
- Оламин.
- Не важно...
Я еще сесть не успеваю, как меня парализует. Да, она права. Путем долгих уговоров, хлопанья ресниц, а в итоге рассказав, что Левицкий опасный человек и вообще мой бывший, я уговорила Виталика подождать других предложений.
— Есть такое, — аккуратно присаживаюсь под внимательным взглядом Тани. Официант как раз приносит меню и тут же уходит, а мы продолжаем смотреть друг на друга. — Тебя раньше это не волновало.
— Раньше меня это и не волновало, потому что у нас с Виталием было наследство, которое он, кстати, спустил на клинику, оставив жалкие крохи. — Я невольно смотрю на ее иномарку, которую она получила взамен своей. Не менее дорогой. — Не надо туда смотреть. Моя ласточка — это все, что у меня осталось.
— Еще квартира в центре, — напоминаю я. Знаю, к чему она клонит, но менять решения не буду. Левицкому нечего делать в нашей жизни. Каким бы влиятельным он ни был.
— Маленькая.
— Почти сто метров.
— А дом в Стокгольме был двести пятьдесят со штатом личной прислуги. Я тебя люблю, моя Ди. Но твой альтруизм сведет меня в могилу. Вы платите громадную аренду, и даже ваши новые клиенты никогда этого не покроют.
— Найдем других инвесторов.
— Ты просто не знаешь, что предлагает Левицкий.
— И не хочу знать. Вот правда. Он в любом случае сделает так, чтобы было выгодно ему
— Естественно. Он вкладывает бабки и хочет, чтобы они окупились. Думаешь, другие инвесторы будут работать иначе? Диана, мне кажется ты просто трусишь…
— Перед кем? — замираю. Я ей не говорила. Неужели Виталий?
— Перед трудностями. Сейчас штат клиники от силы человек десять. Занят только первый этаж. А если подключить «ГеоФарм», то можно сделать целую сеть.
— Я никогда не боялась трудностей. Но просто… Принимать пациентов я тогда успевать не буду. — Мне нужно за что-то зацепится. Хоть за что-нибудь, боже. Если Таня решила что-то, будет стоять на своем до конца.
— Сможешь, если все организуешь правильно. Мне кажется, этот Левицкий тебе в этом поможет. Судя по тому, что я о нем слышала, с внутренней организацией и тайм-менеджментом у него все в полном порядке.
— Таня, он… Он нечист на руку. Мы были знакомы. И
