Читаем без скачивания Погранзона - Александр Тамоников

Заместитель начальника училища и командир батальона покинули расположение роты. Среди курсантов тут же началось оживленное обсуждение неожиданного предложения. С одной стороны, выпуск без экзаменов раньше срока, заветные лейтенантские погоны, с другой – командировка не в Сочи, а на войну. Реальную, самую настоящую.

Командир второго взвода, оставшийся в подразделении ответственным, проходя в канцелярию, остановился возле Левченко, Логинова и Суворова.

– Ну и чего задергались? Вам дерьмо в фантик от конфеты завернули, а вы готовы проглотить. Лажа это все, ребята. Неужели у России нет возможности усилить границу? На хрена посылать вас, курсантов? И потом, полковник говорил о том, что нужны восемь человек, но отправят и больше. Где в дивизии столько должностей по нашему профилю? Ведь в одном мотострелковом полку офицеров-автомобилистов от силы пять-шесть человек. Или вдруг все должности оказались вакантными? Такого не бывает. Так что лажа все это. Ступайте спать и не ведитесь на конфетку из говна.

Вскоре курсанты разошлись по кубрикам. Прилег на кровать и Левченко. Впрочем, ненадолго. Уже через десять минут он встал, оделся. Поднялись Андрей Корнеев и Сергей Логинов.

– Ты чего, Миша?

– Я иду рапорт писать! Если хотите, пошли со мной, а то не успеем.

– Стоит ли? – спросил Корнеев.

– Тебе не надоело училище? Наряды, занятия, бессмысленные построения? А в перспективе неизвестно что. Зашлют в узбекскую армию да отправят к черту на кулички. Нет, лично по мне лучше год войны, зато потом приличная служба в нормальных гарнизонах. Тем более право выбора предоставят.

– А если кинут? – спросил Логинов.

– Кинуть нас могут и здесь, причем очень легко. Но ты сам посуди, Серега, двести первая дивизия – соединение Российской армии, значит, службу мы начнем именно в ней. Куда же, кроме России, нас отправят через год?

– Логично. Подожди, я с тобой, – ответил Логинов.

– Я тоже, – сказал Корнеев.

Парни оделись и пришли в штаб училища. В отделе кадров действительно находились трое офицеров и двое писарей из батальона обеспечения учебного процесса. На столе лежала стопка чистых бланков удостоверений личности офицеров. Точнее, незаполненных, но уже с печатью и подписями.

Майор, старший группы кадровиков, поднял глаза на вошедших курсантов и заявил:

– Фамилии!

Ребята представились.

Старший лейтенант пододвинул к краю стола стандартные листы бумаги.

– Пишите рапорта! – Он достал из ящика еще один лист. – Вот вам образец. Писать слово в слово, разборчиво!

И никакого отбора самых лучших, самых достойных.

Написав рапорта, курсанты передали их старшему лейтенанту.

Тот прочитал, отдал майору и доложил:

– В порядке.

Майор распорядился:

– Сейчас следуйте в клуб, там вас сфотографируют. После чего в роту. Все остальное утром.

Курсанты прошли в клуб, где все было готово для съемки: белый экран, офицерская форма и фотограф. Сфотографировавшись, Левченко, Логинов и Корнеев вышли на улицу и закурили.

– Вроде все по-серьезному, – проговорил Логинов.

– Главное, успели, – сказал Левченко.

Корнеев же, недолго думая, предложил, пока есть время, свалить в Махалю да отметить это событие. Предложение было заманчивое, тем более что деньги у ребят водились, а самогона и вина в частном секторе было валом. Да и хата имелась.

Но Левченко отрицательно покачал головой и заявил:

– Нельзя, мужики. Хрен его знает, как дальше будет. Заполнить удостоверение – дело минутное, сделать фото тоже недолго. Не решит ли командование сразу же отправить добровольцев в Ташкент? А мы в это время бухать будем. В итоге пролетим как фанера. Да и с бодуна тоже не катит документы получать. Так что валим в роту и ложимся спать. А отметить такое дело надо будет в Ташкенте, когда дипломы получим, погоны, форму. Вряд ли нас сразу бросят в Душанбе или куда-то еще.

Курсанты вернулись в роту.

Утром после подъема дежурный офицер объявил, что за ночь оформилось не восемь, а тридцать два человека и никому из них не было отказано. Он передал приказ добровольцам находиться в казарме, остальных курсантов роты отправил на физическую зарядку.

Те, кто подал рапорта, после завтрака оказались на плацу. На этот раз построение проводил командир батальона, позже пришел сам начальник училища вместе с заместителем. Он тоже произнес речь об обострении обстановки в районе таджикско-афганской границы, о долге офицера защищать интересы страны, не уточнив, правда, какой именно. В общем, генерал-майор провел официальное мероприятие. Пожелав новоиспеченным офицерам успехов в службе, он отдал команду кадровику, и тот тут же выдал молодым лейтенантам новые удостоверения личности. Командир батальона дал парням час на сборы.

Левченко пришлось бежать в Махалю, забирать из хаты личные вещи, паковать их. Потом он с телефона дежурного по роте позвонил на узел связи и попросил оператора соединить его с городом. Узнав, что звонит лейтенант досрочного выпуска, тот тут же выполнил его просьбу.

Михаил услышал в трубке длинные гудки, затем голос Лизы:

– Алло?!

– Привет! Это я!

– Миша? Привет! Честно говоря, не ожидала твоего звонка.

– Хорошо, что ты не ушла в свое медучилище.

– Собиралась уже. Еще минута, и ты не застал бы меня дома. Соскучился? Мне приехать сегодня?

– Подожди. Выслушай меня внимательно.

– Слушаю.

– Поздравь меня!

– С чем?

– Я больше не курсант!

– Что? – воскликнула Лиза. – Тебя отчислили?

– Нет. Я теперь лейтенант!

Женщина растерялась.

– Ничего не пойму. Как это лейтенант? Тебе же еще до лета учиться.

– Досрочный выпуск!

– Почему?

– Потому что мы едем в Таджикистан. – На местоимении «мы» Михаил сделал ударение.

– Куда? – испуганно проговорила Лиза. – Какой Таджикистан? Ты что, разыгрываешь меня?

– Нет, я на полном серьезе. Ты забирай из мед-училища документы и пакуй вещицы. Я уезжаю в Ташкент. Думаю, что сразу же в Таджикистан меня не отправят. Так что у тебя будет время приехать, а дальше отправимся вместе.

– Но там же война!

– Ну, не совсем война. Боевые действия. Но меня учили воевать, это моя профессия. Распишут нас быстро, в армии все так делается. Правда, придется, наверное, жить в казарме или даже в палатке, но можно и комнату в общаге получить. Это смотря куда меня направят.

– Послушай, Миша, ты ведь шутишь, правда?

– Я не шучу. Говорю вполне серьезно. Ты полюбила меня, хочешь выйти замуж, беременна. Я не могу бросить тебя. Поэтому собирайся. Жена должна быть вместе с мужем. В дивизии, в которой мне предстоит служить, есть медико-санитарный батальон, так что родишь нормально. В медсанбате медперсонал в большинстве своем Афган прошел. Таких специалистов в городских больницах еще поискать.

– Что? Миша?.. Черт, я не слышу тебя. Давай перезвоню! – Она положила трубку.

Эта умница взяла паузу, наверняка через кого-то решила проверить, не разводит ли он ее.

Дневальный спросил:

– Все?

– Нет. А что, телефон нужен?

– Пока не нужен, но могут из штаба позвонить, а аппарат занят.

– Если будут из штаба звонить, то оператор на узле связи сразу отключит город.

Раздался звонок.

Трубку взял дневальный.

– Курсант… что? Да, здесь. Передаю. – Он подмигнул Михаилу: – Тебя, город.

Левченко взял трубку:

– Да!

– Это я.

По голосу Лизы было заметно, что она получила нужную информацию.

– Вот что, Миша, ты сейчас же должен пойти к начальству и отказаться от этой безумной затеи.

– Почему?

– Ты не понимаешь?

– Нет.

– Ты считаешь, что я вот так все брошу и помчусь с тобой в Таджикистан? Буду ютиться в палатке или даже в комнате офицерского обще-жития?

– Но ты же собираешься выйти за меня замуж.

– Собиралась. Но за офицера, а не идиота. За идиотов пускай выходят такие, как моя безмозглая сестренка Вика. В общем, так!.. Ты можешь катиться куда тебе угодно. Я никуда не поеду.

Левченко изобразил обиду, хотя внутри ликовал. Ему все же удалось раскусить хищницу.

– Но как же так, Лиза? А ребенок?..

– Какой ты все-таки наивный, Миша Левченко. Никакого ребенка нет и быть не может. Я еще не спятила, чтобы рожать в двадцать три года.

– А как же беременность?

– Нет, ты меня убиваешь! Какая беременность? Ничего подобного нет.

– Значит, ты лгала мне, да?

– Все, Миша, разговор закончен. Вали в свой Таджикистан, Афганистан, куда угодно, если мозгов нет. Забудь обо всем, что между нами было. Кстати, не так уж ты и хорош в постели. Это я говорю для того, чтобы ты не переоценивал себя, когда будешь спать с другими бабами.

– Ну что ж. Мне все ясно.

– Вот и прекрасно. Счастливого пути! Обо мне забудь! – Елизавета бросила трубку.