Читаем без скачивания ПАЛАЧи (СИ) - Механик Олег

«Мы не можем просто так сидеть и ничего не делать!» — распалялась она. Знаешь, она была прекрасна даже в гневе.

«Мы делаем — обычно мычал наш нестройный хор. — Мы работаем по объявлениям, продолжаем допросы свидетелей второго порядка…». И всё в таком духе. В общем, образовавшийся в городе штиль стал успокаивать и нас. Меня с некоторых пор занимали только лишь дела амурные и я только и фантазировал на работе, что об очередном романтическом вечере с Викой, или думал о приобретении ей очередного подарка, а так же соображал на что его купить. Иваном уже давно овладела апатия. Он стал неразговорчивым и даже злобным, словом парень сильно изменился, а вот Рымину это положение вещей даже нравилось.

«Не буди лихо, пока оно тихо» — приговаривал он. — Убийств нет и хорошо. Может он уже давно из города смотался. В городе тихо, птички поют, чего вам недостаёт? Работа не бей лежачего, сиди и почитывай старые газетки. Вы ещё вспоминать будете это золотое время».

В первый раз я был хоть в чём-то согласен с Рыминым. Только вот Вика не хотела мириться. Она не расслаблялась. Её темперамента хватало и на любовные дела и на работу.

«Если мы не можем его найти, значит нужно выманить!» — однажды сказала она.

«Как? Устроить конкурс пианистов?» — усмехнулся было я, но она вдруг впилась в меня своими цепкими глазами.

«Точно…направление правильное. — Не отпуская мой взгляд, она нацелилась в меня острым коготком, приблизилась, села на мой стол. — Только конкурс пианистов его вряд ли возбудит, да и пианистов здесь похоже нет, кроме него и того старикана из филармонии. — Вдруг она склонилась, нависла надо мной и зашипела как змея — я знаю, чем мы его приманим».

***

— Итак, мы стали разрабатывать план поимки потрошителя. Мне на ум пришла идея, которая очень понравилась Виктории. Вообще, она назвала её гениальной и полагала, что благодаря этой задумке мы сможем поймать зверя с вероятностью девяносто процентов. Всё-таки твой дед умел соображать, когда у него был соответствующий стимул. — Старик снова закуривает и в этот раз горделиво устремляет дымную струю в потолок. — Чтобы поймать мышь, нужна приманка в виде сыра, нужна естественно мышеловка и…

— Дед, кажется, раньше ты сравнивал его с кошкой. — Вера хмурит брови. — Так кого вы ловили мышь, или кошку?

— Прости, оговорился, хотя…и эта оговорка имеет смысл, ты поймёшь это позднее. Конечно, мы ловили кошку, хищного тигра. Для того чтобы его поймать нужен кусок хорошего мяса и клетка, которая должна захлопнуться, как только он туда попадёт. Как ты думаешь, что могло являться куском мяса для нашего хищника?

— М-м-м…громкие звуки…шумящие люди…

— А учитывая, новую вводную, что мы ищем музыканта?

— Музыка…неправильная музыка!

— Ты умница! Так вот в качестве этого куска мы выбрали беспроигрышный вариант — группу Скребка. Эти парни после смерти своего лидера не разбежались, а уехали в соседний город, где стали популярными, благодаря этой нашумевшей истории. Мы нашли их и предложили дать единственный концерт в городе. Естественно мы гарантировали этим парням стопроцентную безопасность. Мы обещали им, что основная масса их благодарных слушателей будет состоять из переодетых в любителей панк-рока полицейских. Ещё мы выбили у администрации города приличную сумму, чтобы выплатить парням гонорар, не за их искусство, а за один час минимального риска, которому они будут подвержены.

Что касается «клетки», то ей предстояло стать прогулочному пароходу, на котором и должен был состояться этот единственный концерт. Согласись, что нет места изолированнее, чем плывущая по реке посудина. С неё так просто не убежишь.

Оставалась ещё одна деталь. Что-то должно было указать хищнику на то, где находится искомый кусок мяса. Нужны были некие хлебные крошки, которые привели бы его к клетке. Этими крошками стали листовки, которые мы распечатали тиражом в двадцать тысяч экземпляров и разбросали по всему городу. Тогда нельзя было найти такого места, в котором бы ты не мог наткнуться на эту красочную бумажку. В ней говорилась что группа «Скрежет» (так именовалась группа покойного Скребка), даёт концерт посвящённый памяти её безвременно ушедшего лидера. Концерт будет единственный и пройдёт он на палубе прогулочного парохода. Ещё в листовке говорилось, что это будет не просто концерт, а бесплатная благотворительная акция, которую могут посетить все любители хорошей музыки, не боящиеся этого глупого закона о тишине и проклятого маньяка. Чтобы попасть на концерт достаточно прийти и предъявить эту листовку. Внизу под текстом красовались два слогана, выделенные жирным красным шрифтом. Первый: «На всех струн не хватит!» и второй: «Пошумим на славу». Это придумала Вика. Как психолог, она надеялась, что если не бездарная группа, то эти строчки должны привлечь внимание нашего потрошителя.

Я миную кропотливую подготовку к операции и перейду сразу к этому дню. Всё было готово. Пароход стоял на парах на пристани, и разношёрстная публика затекала в него по трапу, постепенно наполняя его, как вода наполняет полый сосуд. Только когда отяжелевшая посудина, осела в воде на добрый метр, и на пристани не осталось ни одного человека, была отдана команда «убрать трап и отдать концы».

Итак, наша плавучая ловушка пустилась в путь.

— А если людей пришло бы гораздо больше, чем мог вместить в себя пароход. Если бы убийце не хватило места, и он остался на пристани? Ведь ты же сам говорил, что кроме зрителей, там ещё было много сотрудников полиции — Пытливая Вера не оставляет попыток выявить огрехи в задумке сыщиков.

— Это было исключено! — машет рукой дед. — Во-первых, ты сильно переоцениваешь эту группу и такую музыку. Да, у неё были поклонники, но их количество было ограниченным. И этот ограниченный контингент пришёл далеко не в полном составе. Мало кому хотелось рисковать жизнью и преступать «закон о тишине» из-за сомнительного удовольствия. Словом, пришли только самые отчаянные, и этими немногими своими поклонниками группа уж точно могла бы гордиться. Если перевести всё в пропорции, то соотношение настоящих поклонников, к ряженым полицейским, можно было расценивать, как один к трём.

Поистине, тогда на пароходе собралась добрая половина полицейских нашего города. Эта прогулка больше походила на выездное празднование дня полиции. Многие так к нему и отнеслись. Тёплый день, закат, летящие мимо позолоченные берега, бурлящая за кормой пена, развевающиеся на ветру волосы, несуразные костюмы, которые все мы на себя нацепили, всё это создавало атмосферу если не праздника, то какого-то увлекательного весёлого приключения. Если бы все мы знали, чем обернётся это приключение…

***

Суть операции состояла в том, чтобы вычислить убийцу среди гостей и вести его (следить за ним) до тех пор, пока он не подойдёт на опасное расстояние к потенциальной жертве.

Все участники операции днём ранее собирались в большом спортзале. Там мы знакомились и запоминали друг друга, чтобы на пароходе не тратить время на опознавание своих. Там же все и одевались — приобретали новый имидж тусовщиков. Молодым было проще, у многих из них уже была соответствующая одежда. А вот нам — тем кто постарше и поконсервативнее пришлось долго привыкать к этим пёстрым нарядам.

Из кучи конфискованных шмоток, громоздящихся горой в центре зала, мы выбирали себе подходящие. Я урвал тогда всю в заклёпках косуху и чёрную бандану. Джинсы, слава богу были свои. Виктория нацепила на себя джинсовый костюм, состоящий из курточки и миниюбки. Этот наряд сбросил с неё лет десять, превратив в школьницу. Уже в этом имидже она ходила вдоль шеренг ряженых и строго их разглядывала, замечая несоответствия, заставляя, что-то менять, переодевать, кого-то меняться вещами, чтобы всё выглядело правдоподобно. Со стороны это смотрелось довольно весело. Казалось, что девочка неформалка командует каким-то разношёрстным разновозрастным сборищем.

На этапе, когда гости вечеринки поднимались по трапу, Вика играла роль администратора. Она, вежливо улыбаясь, встречала гостей, собирала в стопочку принесённые ими листовки, указывала, куда нужно пройти. Я стоял неподалёку, на открытой площадке создавая вид курящего зеваки. Тогда мне за полчаса пришлось выкурить полпачки сигарет, и это было кстати — волнение зашкаливало, ведь мы уже начали работать.