хотела, чтобы он помнил о содеянном и постарался встать на путь исправления, прожить достойную жизнь. Раз отец так желает помочь сыну, то почему бы ему не поддержать Б., когда его ноша станет невыносимо тяжелой?
А что если А. убьет кого-то еще?
А вы хладнокровнее, чем я думала!.. Мне не понять, почему вас больше шокировал мой рассказ о СПИДе, а не об убийстве маленькой девочки. Но А. еще никого не убивал. Той ночью, когда госпожа Такэнака принесла мне сумочку, я вернулась в школу и измерила силу напряжения. Если коротко, такая сила тока не способна убить ни четырехлетнего ребенка, ни даже старика с сердечной недостаточностью. Я даже проверила его на себе. Поверьте мне, это не идет ни в какое сравнение с тем разом, когда я случайно коснулась оголенного провода от стиральной машины! Думаю, Манами просто потеряла сознание. Я уже говорила вам, что она утонула. На следующий день после случившегося А. спросил у Б., что тот замышлял, когда бросил тело девочки в бассейн. Думаю, я хотела бы узнать у Б. то же самое, пусть и по другой причине. Если он не мог позвать кого-то из взрослых на помощь, то почему сразу не убежал?
Ведь тогда Манами была бы жива.
* * *
Я не считаю себя святой. Я не раскрыла полиции личность А. и Б. просто потому, что не верю, что их в итоге накажут по закону. А., который действительно хотел убить Манами, но не довел дело до конца. Б., который не планировал этого делать, но в итоге стал причиной ее смерти. Скорее всего, их обоих просто поставят на учет в полиции как несовершеннолетних, а затем об инциденте и вовсе забудут. Я бы хотела поджарить А. электрическим током. Б. я бы собственноручно утопила. Но все это не вернет мне Манами. К тому же как они смогут искупить свой тяжкий грех, если будут мертвы? Я хотела показать им невероятную ценность человеческой жизнь, заставить их понять всю тяжесть их проступка и жить с этой ношей до самого конца. Как же это можно сделать?
Был ли в моем окружении кто-то, живущий с подобной ношей?
Вы, должно быть, помните, что весь этот эксперимент с молоком задумали с целью устранить дефицит кальция в растущем организме. Но кальций – не единственный элемент, которого вам недостает. Когда-то давно чувство вкуса у японцев было развито очень хорошо, но, согласно последним исследованиям, современные дети часто не чувствуют разницы, например, между острым и мягким карри. Кажется, виноват дефицит цинка… Интересно, насколько чувствительны ваши рецепторы вкуса? А именно рецепторы А. и Б. Допив свое молоко до конца, смогли ли они почувствовать какие-то отличия или привкус? Например, привкус железа? Сегодня утром я незаметно добавила в пакеты с молоком, предназначенные для них двоих, немного крови. Нет, не своей крови. Чтобы исправить А. и Б., я добавила им в молоко кровь самого благородного человека из известных мне – Сакураноми-сэнсэя.
Вижу, многие из вас уже всё поняли.
Не уверена, как быстро проявится эффект, но рекомендую А. и Б. сдать кровь на анализ месяца через три. Инкубационный период вируса иммунодефицита человека длится в среднем от пяти до десяти лет, а значит, у них будет достаточно времени, чтобы осознать важность человеческой жизни. Я надеюсь, что они поймут, какой ужасный проступок совершили, и будут готовы попросить у духа Манами прощения. Что же касается остальных – поскольку класс остается в этом же составе на следующий год, я верю, что вы продемонстрируете А. и Б. свое особое отношение. И наверняка не станете посылать новому учителю сообщения с угрозами самоубийства. Сама я не решила, что буду делать дальше. Возможно, мне и не придется решать… Когда же станет известен результат? Будем надеяться, что А. и Б. будут беречь себя и аккуратно переходить дорогу, пока мы с вами не узнаем, как все прошло!
Весенние каникулы я планирую провести с человеком, замуж за которого должна была выйти, – с отцом Манами. Мы начали жить вместе сразу после трагедии и планируем провести рядом с ним каждую минуту, что ему осталась. Желаю вам всем веселых и насыщенных каникул. Спасибо за этот год.
Класс свободен.
II. Мученик
Еще два месяца назад я почти каждый день видела вас в школе, Моригути-сэнсэй, а теперь даже не знаю, как с вами связаться. Недавно вы, стоя перед нашим классом, признались, что не готовы доверить наказание двух мальчишек, убивших вашу дочь, закону и вынуждены взять всё в свои руки, а потом вдруг исчезли. Думаю, это очень безответственно с вашей стороны. Вам стоило остаться и взглянуть на последствия своих действий – хотя бы узнать, что будет с виновниками дальше.
Я решила рассказать вам, что произошло в классе после вашего исчезновения. Даже принялась писать вам длинное письмо, но поняла, что вы его все равно не прочтете… Потом я услышала о новом конкурсе для писателей-любителей, организованном журналом, который вы часто читали на переменах в учительской. В подобных конкурсах нередко побеждают одаренные подростки, поэтому я решила попытать удачу.
Я немного переживаю из-за того, что популярную ежемесячную колонку Сакураноми-сэнсэя перестали печатать еще в апреле, а значит, есть вероятность, что и вы следом бросили читать этот журнал. Теперь, даже если мое письмо и напечатают, возможно, вы о нем не узнаете. Однако я все же попробую.
Я делаю это не потому, что мне понадобилась ваша помощь. Я хочу задать вам один вопрос.
* * *
Прежде чем приступим к делу, учитель: вы когда-нибудь замечали перемены чужого настроения?.. Я верю, что аура всех людей, находящихся в каком-то месте, создает его атмосферу. Свежую или спертую, подвижную или застойную… Похоже, я всегда очень остро ощущала подобные вещи; возможно, именно поэтому мне было некомфортно в любом окружении. Порой эффект был просто удушающим.
В любом случае, если б можно было выбрать всего одно слово для описания атмосферы в нашем классе в начале нового учебного года, то это было бы… слово «странная».
* * *
Наоки не появлялся в школе с того самого дня, когда вы рассказали нам, что сделали с ним и Сюей. В начале нового учебного года только его парта оставалась пустой. А Сюя был на месте. Думаю, все удивились этому даже больше, чем отсутствию Наоки. Никто не решался заговорить с ним; все лишь тихо перешептывались, изредка поглядывая на него.
Казалось, что ему не было до этого совершенно никакого
