скажем, о щитовидной железе, гипофизе или надпочечниках? Какие еще органы гормоны вырабатывают… Совершенно не романтично, зато по-научному.
Почему сердцу приписывают некие особые иррациональные свойства? Сердцем чувствую, сердце не обманет, сердце подскажет, выбирай сердцем… Это просто насос, перекачивающий кровь. Притом он противопоставляется разуму! А ведь именно мозг генерирует сознание, обрабатывает процессы, запущенные гормонами, и делает из них выводы.
Можно надеяться, что твоей любви хватит на двоих, или найти силы отказаться от унизительной зависимости. Принимать чужую любовь или искать свою. Поверить не сердцу, а мозгу. И щитовидной железе, конечно. Ей – в первую очередь.
Глава 6
Последняя ночь
Елисей ошибался. Василиса его жалела, конечно, примерно представляя, что ему предстоит. Особенно учитывая, что зима на носу. Летом, правда, в армии свои приколы… Зачем она столько всего прочитала?
Очевидцы в красках живописали, какие тяготы им пришлось пережить на службе. Упоминали, что хорошим подспорьем станет спортивный разряд или водительские права, но, насколько она знала, ни того ни другого у Елисея не имелось.
Вспомнилось, что ее собственный дедушка в советские времена служил военкомом. Он рассказывал: те, кого заворачивали по состоянию здоровья, потом тайком приходили к нему прямо домой и просили, чтобы их все равно взяли в армию. Ее семья тогда жила в области, и там общались по-простому, а уж такого уважаемого человека, как районный военный комиссар, знали все. Негодные к службе автоматически становились ущербными, и с ними никто не желал знаться, особенно девушки. А ведь служба тогда длилась два года, на флоте – целых три.
Как же все изменилось за несколько десятков лет! Теперь особенной доблестью считается откосить любой ценой. В армию отправляются только лошки, у которых не хватило ума отмазаться, или сельские жители – этим больше некуда деваться. И в подобном блистательном обществе окажется ее Елисей? Милый домашний мальчик с убойным сочетанием имени и фамилии. «Рядовой Царевич» – так это будет звучать?
Нет, не может быть. Конечно, все люди разные, но наверняка там окажутся и нормальные парни, как ее Елисей… Не один же он такой уникальный! Для нее, конечно, один-единственный…
Однако ей хорошо рассуждать – самой-то в армию идти не надо. А если бы у них, как в Израиле, призывали всех, как бы она тогда запела? Безропотно пошла служить или тоже начала искать у себя плоскостопие с близорукостью?
Василиса не знала ответа на этот вопрос. Она же такая трусиха! Но если бы от этого зависело общественное мнение, деваться было бы некуда…
Сейчас она отдавала себе отчет, что больше жалеет саму себя. Испытывала иррациональный болезненный интерес: что будет, когда Елисей уедет. Как изменится ее жизнь? О чем она станет думать, что чувствовать в ожидании его редких звонков по выходным? Или ее захватят другие проблемы и заботы, на переживания из-за мальчика сил и времени не останется?..
Последнюю ночь Елисей провел у нее. Что об этом думали его родители, Василиса не знала и выяснять не собиралась, а он ничего про них не говорил. Встреча все равно неизбежна, тогда она наверняка узнает их мнение о ситуации в целом и о ней самой в частности. При сыне не посмеют, а вот когда они его проводят… Надо будет проявить чудеса ловкости и технично смыться, не дожидаясь лишних расспросов.
Собранная сумка стояла в прихожей, и при каждом взгляде на нее Василиса заново пугалась неотвратимости его отъезда. Елисей, наоборот, был бодр и полон энтузиазма, словно собирался в увлекательное путешествие.
– Лис, ну чего ты, – тормошил он ее. – Год всего! Прикинь: год назад мы даже знакомы не были.
Василиса прикинула и удивилась: а ведь он прав! Почти десять лет ее существование тянулось медленно, размеренно и удручающе однообразно. А за минувшие полгода случилось столько всего, сколько у нормальных людей за всю жизнь не бывает. Так стоит ли ныть, жаловаться и жалеть себя? То, что происходит сейчас, логичное продолжение перемен.
Опасалась встретить Елисея с короткой стрижкой после парикмахерской, но никакой катастрофы с его внешностью не произошло: красивого мальчика ничем не испортишь. Даже наоборот, стал выглядеть взрослее и мужественнее. Уже никакой и не мальчик… И это еще она его в форме и с оружием не видела! Ничего, на присяге посмотрит. Неизвестно, правда, что может произойти за эти несчастные три месяца…
К сборному пункту они подъехали на такси. У ворот стоял знакомый черный джип. Когда они вышли из машины и Елисей вытащил из багажника сумку, его родители уже стояли рядом.
– Сыночек… – с ходу завела Галина, комкая в руках платок, но он сразу резко оборвал ее:
– Мам, перестань.
Василиса взглянула на ее лицо, покрытое красными пятнами, заплаканные глаза и удивилась – Галина совсем не походила на холеную ухоженную женщину, встречавшую их на пороге собственного особняка. Тетке и правда не позавидуешь: сначала любимый сынок едва на тот свет не отправился, потом с учительницей стал встречаться и перебрался к ней, едва восемнадцать стукнуло, а теперь вообще бросил универ и в армию собрался…
Василиса почти понимала ее. Интересно, что бы она сама думала и чувствовала на месте Галины? Кажется, скоро появится шанс узнать…
Отец стоял молча, и Василиса не могла прочитать по его непроницаемому лицу, какие эмоции тот испытывает. Если он из семьи потомственных военных, то наверняка одобряет решение сына. Может, в душе и гордится, как она сама, но вряд ли сильно радуется. Тревогу ничем не перебьешь…
Василиса поежилась: середина ноября, а уже настоящая зима. Правда, снега нет, а из-за этого кажется, что еще холоднее. Промерзшая земля уныло чернела под голыми застывшими деревьями, по выбеленному асфальту летела снежная поземка, совсем как в феврале, который наступит через три месяца…
– Замерзла? – чутко уловил Елисей. – Ну и хватит тут торчать, ничего нового прямо сейчас не произойдет.
Это прозвучало грубовато, но она не обиделась.
– Распределения в часть можно несколько дней ждать, – наконец подал голос Валерий Сергеевич.
– Значит, будем на связи, – кивнул Елисей.
– Ты только сразу, как узнаешь, сообщи, – сквозь всхлипывания выдавила Галина.
Голос парня потеплел:
– Конечно, мам. Вы, главное, за меня не волнуйтесь. Сами же всегда говорили, что пора повзрослеть.
– Но не так внезапно…
– Пойду я. – Елисей взялся за сумку.
Неужели даже не поцелует ее на прощанье – постесняется при родителях? Впрочем, его можно понять. Они дома заранее попрощались.
– Подожди, девочки должны подъехать, – засуетилась Галина.
Василиса замерла. Какие еще «девочки»?
Из-за угла одна за другой вывернули две машины и резко затормозили. Синхронно хлопнули дверцы, и на улицу выскочили уже знакомые ей девицы.
