Дождь усиливается. Молнии сверкают уже совсем близко. Когда очередная яркая вспышка электрического разряда озаряет темный салон, я невольно вздрагиваю.
— Белокурая помощница с младенцем на руках тоже числится в списке неотложных дел Назара?
Внимательно слежу за реакциями Ильи. Кадык на его шее дергается. Мужчина медлит несколько секунд, прежде чем дать ответ.
— Каро, в этот конфликт меня, пожалуйста, не впутывай, — без капли былого веселья произносит он.
— Что тебе известно? — Вцепляюсь пальцами в его правую руку. Трясу без остановки. — Она согласилась сделать тест на отцовство?
— Ни-че-го, — растягивая по слогам медленно повторяет Илья, стряхивая с локтя мою ладонь. — Ничего я не знаю. На днях видел Аннет в стенах офиса. Она была одна, без ребенка. Это всё.
— Илья, не пудри мне мозги. Я знаю, насколько вы близки с братом. Ты в любом случае знаешь больше, чем говоришь. Они были в клинике, да? Поэтому ты уходишь от ответа? Знаешь резуль…
В этот момент, как на зло, начинает трезвонить на весь салон мобильный Горского-младшего.
Поджав губы, я тянусь в карман пальто за своим смартфоном. Открываю мессенджер с надеждой узреть там весточку от мужа.
Был в сети пять минут назад. Но даже слова не написал.
— Конечно встретил, Нар. К чему вопрос? — вскидываю брови и впиваюсь взглядом во вновь улыбающегося парня.
Илья одной рукой прижимает телефон к уху, а второй пытается маневрировать в потоке машин на объездной трассе.
— Да, я вижу, что погода ухудшается. Нам осталось километров восемь примерно. — Поймав меня на подслушивании, брат мужа весело подмигивает. — Ты бы лучше не мне наяривал, а жене. Она вся извелась от того, что любимый муж опять занят и больше не шепчет ей о любви каждый час.
Толкаю Илью в плечо и кручу пальцем у виска. Тот ржёт, слушая ответ брата. Мне не удается расслышать, о чем говорит муж, так как настойчиво сигналит едущий параллельно с нами серебристый седан. Явно хочет втиснуться в нашу полосу перед следующим перекрестком.
— Да, я понял. Головой отвечаю. Как и всегда. Всё, не отвлекай от дороги, и так видимость паршивая.
Илья сбрасывает вызов и бросает мобильный на торпеду, слева от руля. Переключает дворники на усиленный режим работы. Ливень становится гуще с каждой минутой.
— Вот видишь, названая сестрица, как бы ни был занят твой суженый, а переживает за тебя как за самое ценное сокровище. Даже нагоняй мне влепил за то, что я везу тебя до дома в такую погоду.
— Всяко лучше, чем куковать в холодном аэропорту или трястись в прокуренном такси. Сбавь немного скорость, Шумахер. Не хотелось бы слететь с мокрой дороги в кювет.
Смотрю на сплошную стену дождя, стекающую по лобовому стеклу, и сильнее сжимаю в руках свой гаджет. Надеюсь, что муж всё же черкнет мне пару приятных слов пока мы с его братом находимся в пути.
Но до самых ворот участка телефон предательски молчит.
Раскаты грома и яркие вспышки молний идут непрекращающейся чередой. Выбегаю из машины и бегу на крыльцо. Машу Илье, чтобы тот бросил чемодан в машине и шел в дом. Но Горский-младший не обращает внимания на мои движения и, прикрываясь пиджаком, скачет в лакированных туфлях через ручьи водостока, чтобы открывать багажник. Подхватив чемодан, он быстро забегает вместе с ним на крыльцо под навес.
— Ну и погодка, — топчась на месте, бурчит брат мужа.
С тоской смотрю на темные окна дома. Ни в одной из комнат не горит свет. Меня ждет очередной одинокий вечер в четырех стенах родного крова.
— Поужинаешь со мной? — открываю входную дверь, — Надеюсь, Мария оставила что-то на пли…
Из глубины дома доносятся тихие гитарные аккорды. Застываю на полуслове.
— Уверен, Назар будет очень против моей компании сегодня.
Илья рукой толкает меня в спину, заставляя быстрее шагнуть в теплый дом. Следом закатывает мой мокрый чемодан и ставит в угол на резиновый коврик. Поправив пиджак и подмигнув, он резко выбегает за дверь обратно под дождь.
Дергаю лямку рюкзака и опускаю свою ручную кладь на пол. Шумно сглатываю и развязываю шнурки на ботинках. Снимаю пальто и бросаю его на комод.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ошарашенно смотрю на лепестки роз, которыми усыпан весь коридор. Зажженные свечи, расставленные по обе стороны от цветочной тропы, указывают путь. Надо идти вглубь дома.
Осторожно ступаю по нежно-розовым, красным и белым лепесткам. Верчу головой по сторонам и не могу поверить в то, что вижу. Наш дом словно оживил те самые популярные картинки из пинтерест.
По всюду расставлены разномастные восковые цилиндры с горящими фитилями, в углах ютятся огромные букеты живых цветов. В стеклянных вазонах, усыпанных прозрачными шариками, горят маленькие гирлянды.
Звуки гитары по мере моего приближения становятся все громче. Обида и злость на не явившегося в аэропорт мужа, которую я испытывала ранее, рассеивается как дым. На их место приходит восторг и слёзы счастья.
Сворачиваю в сторону гостиной и вижу на месте нашего громадного дивана белый пушистый ковер, посреди которого накрыт импровизированный стол с двумя бокалами.
— С возвращением домой, Веснушка! — подняв голову, приветствует меня Горский.
В белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, в темных брюках он сидит, скрестив ноги, у зажженного камина и перебирает пальцами струны гитары. Отросшая челка спадает на высокий лоб мужа, блики красного пламени отражаются в его глазах.
— Это всё для меня? — шмыгаю носом и опускаюсь на ковёр рядом с Назаром.
Скольжу рукою по мягчайшему искусственному ворсу.
— А разве тут есть кто-то еще? — улыбнувшись, переспрашивает муж.
Сжимая губы, отрицательно верчу головой. Опускаю взгляд на гитарный гриф. Не могу вспомнить, когда последний раз видела, как Назар берет в руки свой акустический инструмент. А ведь раньше, когда мы только съехались, он достаточно часто по вечерам играл на гитаре в своем кабинете.
Раньше…
Как зачарованная смотрю на умелые пальцы супруга, воспроизводящие знакомую лирическую мелодию. Наслаждаюсь треском горящих поленьев в сочетании со звуком музыкального инструмента.
На последнем аккорде Назар откладывает гитару в сторону, и я тут же бросаюсь к нему на шею.
— Я очень скучала. Последние недели были невыносимы.
Мягкие губы супруга накрывают мой рот, длинные пальцы зарываются в мокрые волосы. Он давит на затылок, я глажу его плечи. Забираюсь к любимому на колени, в попытках стать ещё ближе.
— Не пропадай так, пожалуйста. Мне одиноко без тебя, — приговариваю я, расстегивая пуговицы мужской рубашки.
— Постараюсь.
Стону от удовольствия, когда удается коснуться кожи мужа. Скольжу пальцами по напряженным мышцам пресса. Назар стаскивает с моих плеч кардиган, заползает рукой под тонкую майку. Очерчивает ребра, движется вдоль позвонков по спине.
Кусаю гладко выбритый подбородок, впиваюсь ногтями в спину.
— Эй, полегче, львица, — отстраняется Горский, запрокидывая голову.
Скольжу языком по оставленному следу.
— Наказание из-за того, что расстроил меня. — ещё один болезненный отпечаток зубов оставляю на плече Назара. — Увидеть среди встречающих Илью было очень неприятно.
— Прости.
Назар поддевает пальцами застежку бюстгальтера. Скользит под кружевной тканью, пробираясь к чувствительным местам.
— Я испугалась, что ты променял меня на Баженову.
— Что за чушь? — остановившись, хмурит брови Горский.
Волоски на коже становятся дыбом. Хожу по краю, вспоминая о другой женщине в такой момент. Но я должна сказать вслух о том, что меня волнует. Иначе это съест меня живьем.
Две недели путешествий, где я была предоставлена сама себе, где не у кого попросить помощи или совета. Я дважды блуждала по станциям метро, пока удалось совладать с паникой. Я отвыкла от времени, когда мы с Назаром можем быть порознь.
Не могу без него. Он врос мне под кожу. Он часть меня.
— Между нами все так изменилось с момента её появления.
