надоедливой мухи. – Хватит… Не испытывайте моё терпение… Помните мою покойную маму?
– Конечно, помню, как и ты, Вер, была медсестрой, фронтовичкой с медалями и орденами…О ней в газетах писали, помню…
– Хорошо, что помните… Она бы, не в пример мне, сказала бы: «Тьфу на вас», а я смолчу, поберегу свои нервы и душевные силы… Прощайте и живите, если жить с нечистой совестью можете…
Она закрыла дверь на ключ и разрыдалась солёными на вкус, очистительными слезами, думая мучительно и безнадёжно при звонящем телефоне, с вызовом явно по межгороду: «Надо что-то делать – только что что. Вот телефон трезвонит… Наверняка это он, царь-царевич Фёдор Иванович звонит из Москвы… Не родичи же московские, которые за копейку удавятся, на звонок никогда денег не наскребали доныне… Что делать?.. Месяц телефон не беру и не звоню никому… Пора на работу выходить – отвлечёт работа, чужие болезни и боли, при безнадёжном положении, это выход, как утопающему уцепиться за соломинку… Так уцепимся, а там посмотрим, авось выплывем, царь-царевич… король-королевич Фёдор…»
Глава 6
Да, Фёдор Иванович звонил Вере Алексеевне многажды и даже стал волноваться, не случилось ли что худое с ней. А вдруг ей в силу разных причин просто хочется побыть в одиночестве, бывает такое, когда ни с кем неохота говорить. Ни наяву, ни по телефону… Он не догадывался, почему так, но подразумевал, что такое может случиться с каждым человеком на грешной земле, на белом свете – ни слова и ни полслова не хочется произносить и не слышать ничего, ни того же слова, ни того же полслова…
Можно же было ему предположить, что уж больно складно он объяснил Вере Алексеевне природный разор чёрного вихря, валившего дерева и кресты… Мало ли, что дерев повалило, как говорится, «несчётно», а крестов Новодевичьего «счётно», единицы… Только всё равно – ужас… Кресты на земле и на куполе Смоленского как-то «на честном слове» держатся, готовые каждое мгновение упасть…
– Складно было на бумаге, да забыли про овраги, – как-то утром сказал он громко и уверенно сам себе. И решил непременно, во что бы то ни стало наведаться в Новодевичий, чтобы узнать новости с падшими крестами и крестами-инвалидами на куполах Смоленского собора. – Надо во всём самолично.
Взял с собой удостоверение районного депутата и пошёл к воротам Новодевичьего. Впрочем, его должны были признать и милиционеры на входе и святые отцы, священники, и сёстры. Ведь он часто водил туда на исторические экскурсии и своих школьников, и разных экскурсантов – организованных и стихийных.
И вот что он узнал и услышал непосредственно от участников драмы в обители от разбушевавшейся грозной стихии. Испуганные сёстры-инокини, чьи келейные окна выходили на Успенский храм Новодевичьего, наблюдали с тихим ужасом, как тяжеленные листы кровельного железа срывались ураганным вихрем с куполов храма и хаотично носились в воздухе, как лёгкая папиросная бумага. Старинные монастырские липы, тополя и берёзы вырывались вихрем с корнями и камнями из-под почвы, асфальта. Массивный тяжёлый крест на колокольне был вырван с корнем и брошен наземь, три золочёных тяжеленных креста на куполах Смоленского собора были и снесены с куполов ураганным вихрем и повержены наземь, два других креста жалко свисали сломанными, готовыми пасть, представляя страшную картину для взгляда инокинь.
Потрясённые монахини твердили, опустив очи долу?
– Слава Богу, что ураганные вихри не смогли проникнуть внутрь церкви – дома Господа…
– Божией милостью в Успенском храме все окна в храме оказались закрыты, а то при незакрытых ставнях произошёл бы ужасающий погром внутри…
– В обители был бурелом, но внутри Успенского храма ничего не пострадало…
– Не оказалось повреждений храма Успенского снаружи и внутри…
И прояснил Фёдор Иванович для себя, грешного, что ранним утром, когда он стоял с Верой Алексеевной, после речей юродивого «о небесном мщении», в парке со скошенными косой смерти кронами дерев, напротив стен обители, сёстры-инокини уже пробирались через бурелом к храму. Сёстры первым делом открыли двери Успенского храма проверить, нет ли там внутренних повреждений от игр вихревой стихии. Потом, оказывается, двух инокинь благословили отправиться на колокольню, осмотреть её изнутри и сделать фотографии обители сверху для визуализации повреждений, не видимых взглядам «с земли».
По мере возможности сёстры постарались убрать обломки крестов, кровельного железа и веток деревьев с дорожек обители. Матушка настоятельница сообщила о ситуации в монастыре должностным лицам епархии и государственного музея.
Несмотря на достаточно экстремальные условия и до конца невыясненную опасность положения в связи с крышей Успенского храма, праздничная воскресная Литургия не была отменена. Фёдор Иванович с удовлетворением выслушивал инокинь, как с особенным трепетным торжественным чувством пел в то тревожное утро сестринский хор, какие сугубые радостные молитвы возносили Господу священнослужители, причём в храме, несмотря ни на что, кроме сестёр-инокинь, были и другие молящиеся православные – служащие Новодевичьего монастыря и местного музея. Он не спрашивал инокинь:
«Почему было всё так торжественно и драматической ситуации, в трагическое время после разбушевавшейся стихии, похожей на военную атаку с воздуха чёрных природных вселенских сил?»
И так было всё ясно для ума и сердца:
«Жизнь взяла верх над смертью, косой смерти, срезавшей дерева и столбы, а также даже кресты с храмов. Ничего не кончено с падением от стихии крестов. Жизнь продолжается и будет продолжена из века в век, пока это угодно Провидению Высших Сил».
На следующий же день после природной нерукотворной катастрофы обитель посетил Святейший Патриарх Алексий II, объезжавший в этот день приходы и монастыри Москвы.
Поскольку ураганным вихрем Новодевичьему монастырю был нанесен значительный материальный ущерб, многие ремонтные и восстановительные работы были остановлены, все силы и средства пошли на ликвидацию последствий урагана. Не прекращавшиеся затяжные дожди мешали какие-то сроки кровельщикам восстанавливать крышу Успенского храма, временные покрытия давали в некоторых местах течь. Пострадал потолок общей паперти, но инокини с радостью отмечали, что Божией милостью, огромный по площади расписной свод трапезной части храма остался неповрежденным. Это с радостью отмечали и священнослужители: «Дорогостоящая и кропотливая работа по реставрации свода была закончена лишь за полгода до природной катастрофы, и посему милостивый Господь не попустил этой нешуточной беды, которая могла бы надолго отложить службы в обители».
Фёдор Иванович по праву отмечал, что вихревое несчастье в стенах древнего Новодевичьего монастыря не оставило равнодушными множество сочувствующих людей. Не только верующие прихожане, но даже люди не церковные, в основном, туристы приносили свою лепту на устранение последствий природной катастрофы. Среди жертвователей были и пенсионеры, отдававшие часть своего скудного дохода, и владельцы
