class="p1">– Помните библейскую легенду: Сусанна и похотливые старцы?..
Вера Алексеевна кивнула головой, а учитель продолжил свой исторический рассказ. Именно тогда-то крутой характером Петр и показал сестре Софье-Сусанне свой страшный гнев. По свидетельству австрийского дипломата Корба, недалеко от Новодевичьего были воздвигнуты 30 виселиц, на которых казнили 230 стрельцов. А три главных зачинщика бунта были повешены у самых окон Софьиной кельи. Трупы не убирали полгода, чтобы инокиня Сусанна душой грешной сильно помучилась…
Только по иронии судьбы своей красотой и величием Новодевичий монастырь во многом обязан именно своей царственной пленнице Софье. Как известно, царевна к обители благоволила. Ее указом здесь появились три церкви и колокольня, построены каменные стены, башни. Новодевичий монастырь еще задолго до своего заточения Софья выбрала своей загородной резиденцией. Но в сентябре 1689-го ворота монастыря закрылись за ней навсегда. Сюда затворил свою властолюбивую опекуншу ее младший брат Петр. Скончалась она в любимой обители в 1704 году в 46 лет.
– Спасибо за интересный содержательный рассказ, Фёдор Иванович…
– Не в службу, а в дружбу скажите, Христа ради, в трагические дни природного небесного знамения, что вы загадали у Софьиной башни, о чём подумали, мысленно и душевно сосредоточившись… Я-то сторожил этих мест, давно понял, что Новодевичий – это место силы… А вы очутились здесь впервые, возможно, та же опальная Софья могла бы стать для вас своеобразным Гением Места…
– Я и загадала, и попросила у опальной Софьи только одно, чтобы вы, Фёдор Иванович, подарили мне свою дружбу и верность друга…
– А я вам, Вера Алексеевна, должен сказать хоть сейчас в понедельник о трагическом вчерашнем воскресенье, когда мы встретились… Это был воскресный праздник Всех Святых, в земле Российской просиявших… Так вот, вряд ли святитель Николай Мирликийский, мощи которого прибыли в Москву из итальянского Бари, на нас грешных прогневался, он нас познакомил, сдружил и сблизил душевно, если хотите… А там и до большой любви человеческой совсем не далече… Дай Бог, чтобы и мои надежды и желания оправдались… А я, подарив вам верную дружбу, постараюсь вас ею не разочаровывать…
Глава 5
Вера Алексеевна вернулась к себе домой из Москвы в каком-то странном отрешенном состоянии, которого никогда не замечала за собой. Она словно позабыла, что перед самым отъездом в столицу она почему-то взяла месячный отпуск на работе в больнице, а в душный жаркий день отъезда 20 июня на подходе к вокзалу увидела в размытой облачности, в серой хмари неба необычное радужное явление. У вокзала какая-то женщина сзади её крикнула: «Смотри, какая странная, необычная радуга». Она посчитала что незнакомая или знакомая её женщина обратилась именно к ней, и она обернулась на крик. Лицо женщины было Вере Алексеевне абсолютно незнакомым, да и кричала она «смотри» не ей, а пожилому мужчине с двумя чемоданами в руках. Только этот мужчина с неподъёмными чемоданами и Вера Алексеевна, обернувшись назад почти одновременно, увидели неожиданно для себя, воистину странно-чудную картину в небесной хмари: радужное знамение в несколько необычных по форме слоёв, нанизанных друг на друга в виде ярких многоцветных арок. И эти удивительные завораживающие многослойные арки, словно анфилады конструкции небесного дворца, созданные по воле архитектора-демиурга, уходили куда-то вдаль от площади вокзала. Тогда машинально Вера Алексеевна заметила, что первая нижняя радуга в свои чудные семь цветов была намного ярче остальных радужных слоёв, те наслоенные верхние радуги были заметно бледнее в своём семицветии, а самая верхняя бледнее всех, жидко-тусклая, совсем мутная уже рвалась на части и терялась в гуще сизых облаков.
Вот и просыпалась после возвращения из Москвы, будучи в отпуске и не спеша, как прежде, на работу, надолго позабытым и вспомнившимся неожиданно странным радужным многослойным видением, будто кто-то её толчком будил многослойной радугой. И ранний утренний толчок посылал в мозг сигнал: необычайно красивая и необычная для восприятия многослойная радуга готовила небесный вихрь, ураган, который скоро будет валить деревья, столбы и кресты с куполов церквей и колоколен. И она, всё вдруг вспомнив и очнувшись от своих тяжких дум, при пробуждении повторяла: «Да такая радуга перед отъездом в столицу была неспроста, это было знамение как предтеча чёрного вихря Новодевичьего, вихря, урагана, сбросившего и покорёжившего кресты».
Почему она на несколько дней позабыла многослойную чудную радугу на привокзальной площади, словно отгораживаясь ладонью от скорого вихря, смахивающего ладонью кресты с церквей? Наверное, потому что в русской душе хранится поверье от предков, мол, видеть радугу всегда к счастью, а в дурном внутреннем состоянии всегда верить в то, что надо надеяться и всё как-то обойдётся, утрясётся, «устаканится». Только она-то знала, что даже при виде такой редкостной многослойной радуги лично для неё ничего не уладится и не утрясётся, может, потому и дала себе перед отъездом в Москву мысленный, но твёрдый неотменяемый приказ в мозг – забыть небесное радужное чудо…
А сейчас по возвращении домой, когда уже после видения куполов без крестов Новодевичьего, памятная вспышка многослойной радуги ассоциировалась уже с новыми ощущениями внутренних трансформаций: ничего смертельного и душераздирающего та чудная радуга не несёт. Наоборот, это нечто вроде прощания с чем-то отжившим, пережившим свой здоровый земной срок, это всего лишь предтеча больших назревших перемен, которых не надо никак бояться…
Да после радуги случился смертельный вихрь, и смерть с косой скосила кресты с колокольни и храмов Новодевичьего… Только ей, неразумной и глупой бабе, умным учителем было толково объяснено, что столбов и деревьев чёрным вихрем 21 июня было повалено, скошено смертельной косой, гораздо больше, чем золотых крестов с куполов…Значит, невзирая на мрачный символ вихря смерти с косой, косящей столбы, дерева и кресты, речь идёт не о полном вымирании, умирании всего живого и символического, а о необходимости преображения, трансформации… Это и не финал, и не последний акт жизни, пусть и при душевном потрясении, а мучительный и необходимый переход в новое качество жизни… Печальный переход? Не без этого, насущный жизненный переход, со всеми его печалями и неосознаваемыми пока радостями – ведь радуга всё же является счастливым символом продолжающейся жизни…
Откуда было её жуткое самомучительство, настолько жуткое, что она даже в памяти стёрла небесное радужное знамение? Да всё оттуда, когда она сама вызвала скорую помощь, чтобы отвезти свихнувшегося алкаша-мужа в психушку… Ведь он грозился на её глазах покончить жизнь самоубийством из-за нежелания продолжать жалкое существование на белом свете… А до этого в пьяном виде, на карачках, как говорится, «в положении риз» муженёк бросил Вере Алексеевне тяжкое обвинение, после
