лебедкой в волокушу тушу затягиваешь. Грех, а не охота. Да ты садись, Охотник. Садись.
- Спасибо – поблагодарил я, опускаясь на самодельное кресло с мягкой меховой подушкой. Откинувшись на спинку, я удивленно моргнул – очень удобно. Спинка спроектирована так, что ты не проваливаешься в нее как в дешевое кресло, а сидишь ровно и с полной поддержкой поясницы.
Пока старый механик хлопотал с посудой, я хорошенько осмотрелся вокруг. То, как выглядит рабочее место, где долгое время трудится и можно сказать обитает один и тот человек, может очень многое рассказать о нем. Конечно, при том условии, что этот человек именно трудяга, а не дерганный карьерист, начитавшийся глупых книг по самопрезентации. Карьерист работает в искусственно созданном красивом мирке с красными карандашиками в черном бокале с надписью «Ворк энд Ворк», над которым налеплена стена дипломов. Все это создано только для того, чтобы впечатлить любого посетителя или крутую шишку, что ненароком заглянула в офис. Но стоит заглянуть в закуток, где годы и годы трудится один и тот же человек, что даже не помышляет о смены работы и сразу поймешь о нем многое.
Вот и здесь обстановка рассказала о Виккентии все важное, потратив на это всего пару минут моего времени. Стеклянная каморка заставлена так плотно, что тут едва могут развернуться два человека. Но при этом все предметы размещены очень грамотно, можно сказать подогнаны друг к другу как детали хорошего механизма. Самодельный рабочий верстак зажат между двумя стальными шкафами, там же наполовину прикрытые масляной тряпкой тиски, хотя я не сразу догадался о предназначении этой штуковины – они явно не с Земли. В углу за задернутой серой шторой узкая аккуратно застеленная койка. На полу у койки цельная огромная медвежья шкура в идеальном состоянии. Морды нет – у шкуры чисто практическое, а не декоративное предназначение. Дальше пустой пока «хозяйский» стул с прямой спинкой и жестким даже на вид сиденьем. Потом обеденный стол с немалым количеством закрытых ящиков, кресло, что приютило меня, а за моей спиной длинный широкий ящик, сколоченный из идеально подогнанных темных досок. На ящике расстелена еще одна медвежья шкура поменьше, а на ней в определенном порядке лежат винтовка, кожаная закрытая сумка на широком длинном ружье, два длинных ножа в кожаных ножнах и выглядящая вполне настоящей сабля. Ну или иная какая-то похожая разновидность оружия с изогнутым и достаточно тонким клинком. На каждой из прозрачных стеклянных стен имеются сейчас открытые шерстяные вроде как шторы. У ведущий в гараж узкой двери стояла совсем небольшая железная печурка. Труба поднималась до потолка и там, изогнувшись, уходила в стену. От печурки тянуло уютным теплом. Посвистывающий чайник только что был унесен к столу, на котором появились крайне примечательные стаканы. Я такие здесь уже видел – граненые и в железных подстаканниках.
В целом гараж и рабоче-жилая каморка выглядели одинаково – порядок, чистота, продуманное удобство.
- Насмотрелся? – в улыбке старика сквозило понимание – Оценил?
- Оценил – признал я.
- И высока оценка твоя? Тут теперь только про тебя и говорят. Человек мол хоть сильный, молодой и даже не тупой.
Я рассмеялся:
- Надо же… Разошлась по Бункеру моя присказка.
- А такое не каждый день услышишь – в ответной усмешке было куда меньше веселья – Молодые у нас есть. Сильных среди них хватает. А вот ума нет совсем… Глянешь на них… и аж горечь к сердцу подкатывает. Жалко молодых. И на кой нарожали детишек безмозглых, прости меня Господь за слова такие…
Поморщившись, я промолчал.
- Так насколько высоко оценил гараж и каморку мои?
- Оценил высоко – медленно кивнул и, помедлив, покачал головой – Так высоко оценил, что сразу сделал пару выводов.
- И что за выводы такие?
- Первое – вы скорей всего человек в Бункере почти незаменимый и поэтому пользующийся в Замке определенной властью. При этом вы в эшелоны власти не рветесь, предпочитая оставаться на земле и выполнять важную работу.
- Ого… это все два твоих вывода?
- Нет. Второй мой вывод прост – в экспедицию вы рветесь сами, но вряд ли на это было получено одобрение из Замка. Скорей всего вы пошли наперекор их воле. Но сделать они ничего не могут – тут ведь не тюрьма и уйти вправе каждый.
- Хм… это откуда же такой вывод? Печка тебе моя шепнула? Или чайник просвистел?
- Нет – рассмеялся я – Все стало ясно, как только мы заговорили в первый раз. Не успели познакомиться, а вы тут же в категоричной форме заявили, что отправляетесь в составе экспедиции. Видимо недавно был какой-то неприятный разговор? – я глянул в стоящее под столом мусорное ведерко, где виднелся одинокий окурок и кучка еще влажной вроде как заварки.
- Был разговорчик неприятный – подтвердил Виккентий – Даже два, если считать короткую перепалку с Миленой.
- Работаете с ней?
- Ученица моя. И учитель. Во всем здешнем ей я помогаю разобраться. А во всем новомодном и электронном – она мне. Вот только я с трудом науку новую схватываю. Видать мозги от возраста совсем уж закостенели, раз в компьютерах ваших разобраться не получается.
- А зачем? – удивился я и широким жестом обвел все вокруг – Тут нужна прикладная механика. Без нее Бункер умрет. А без компьютеров – нет. Вполне себе будет жить. Но мы говорили о другом.
- Я отправляюсь с вами! – отрезал старик.
Я с сожалением развел руками:
- Нет. Не отправляетесь.
- И этот туда же! Да в Бункере и без меня хватает тех, кто способен трубу залатать и шестерню подтолкнуть!
- А есть умельцы, что в движках вездеходных лучше вашего разбираются?
- К-хм… - кашлянув, старик разлил желтоватый здешний «чай» по стаканам и придвинулся чуть ближе – Ты пойми, Охотник… засиделся я тут. Тридцать с лишним лет безропотно тяну лямку. Сколько лет жизни мне еще осталось?
Я пожал плечами:
- Может год. Может еще лет двадцать. Кто знает? Но если отправитесь со мной, то назад скорей всего не вернетесь.
Заглянув мне в глаза, Виккентий недоуменно моргнул:
- А ведь ты на самом деле так считаешь, Охотник.
- Считаю – кивнул я – Шансы на возвращение невелики. Я еще не видел карту с расположением других убежищ, но…
- Карту принесут – обнадежил меня старый механик и пододвинул стакан – Ты отведай чайку-то. Есть в нем
