сладость, но она не от сахара. Его тут нет ни крупицы. А вот снежный мох, если его правильно собрать и подсушить, собственную слабость дает. Годы на это ушли, но своего я добился и чай теперь пью здешний.
Подув на чай, я сделал небольшой глоток и удивленно хмыкнул:
- Сладковатый… не сладкий, а едва сладковатый. Но пить приятно.
- Вот видишь!
- А почему в Холле такой чаек не пьют? – поинтересовался я и Виккентий досадливо поморщился:
- А то ты сам не знаешь? Политика Замка только-только меняться начала – и лишь благодаря тебе. Расшевелил ты это сонное царство. Так касательно меня и экспедиции…
- Виккентий… если вам не безразлична судьба живущих здесь людей – медленно произнес я – То вы останетесь в гаражном рабочем кабинете и еще годы и годы будет и дальше чинить важнейшую для выживания всего поселения технику. Я понимаю почему вы рветесь туда в снежные просторы… поверьте – понимаю. Я сам такой. Вот только есть те кому можно совершать такую глупость – и это я – и есть те кому нельзя – и это вы. Отправить в возможно безнадежный опаснейший поход опытнейшего механика-практика, способного содержать все это хозяйство в идеальном порядке… такой расклад событий бывает только в глуповатых фантастических боевиках. Но мы в реальной жизни. И поэтому в экспедицию отправятся пешки, но никак не крупные штучные фигуры.
- А ты, стало быть, тоже пешка?
- Я? Я скорее заноза – рассмеялся я и протянул опустевший стакан обратно – Можно еще чайку?
- А чего не налить хорошему человеку? – хмыкнул Виккентий.
Налив мне свежую порцию, он задумчиво поглядел на мою машину сквозь стекло своей обжитой клетушки, несколько раз хмыкнул, пару раз кашлянул и… его лицо начало меняться на глазах. Подбородок чуть опустился, складки у переносицы разгладились, глаза перестали быть столь колючими, а брови разошлись. Старый механик уже не на внешнем, а на внутреннем душевном уровне прямо сейчас отказывался от своей решимости добиться от меня включения его в состав экспедиции. Другие бы продолжили хриплый спор, но этот старик все понял правильно, причем понял не то, что эту стену не прошибить, а осознал всю верность моих доводов. При это его лицо не стало опечаленным, а вернул себе скорей всего свое постоянное выражение умной деловитости и практичности. Старый механик отбросил переживания и занялся своей прямой работой. И доказал это последовавшим предложением:
- Ну раз не я тебя, а ты меня убедил, то чего тут задницы греть в тепле? Пойдем изучать машину твою…
- А пойдем – согласился я и приподнял стакан – С посудой можно?
- С этой – нельзя! Тут стекло – а там сталь ледяная и перепад температур! – отрезал старик и выудил из-под стола алюминиевую кружу с обмотанной веревкой ручкой – Переливай вот сюда и пошли. А я тебе еще кипяточка сверху плесну.
Через несколько минут мы уже стояли в освещенном и едва слышно гудящем салоне вездехода. Поток теплого воздуха стремительно вытеснял холод из машины – даже несмотря на открытую дверь. Надвинув поглубже шапку, Виккентий, встав посередине, медленно поворачивался вокруг себя и задумчиво кивал, то и дело загибая очередной палец. Закончив, он поглядел на сжатый кулак, посмотрел на потолок и повернулся ко мне:
- Помимо тобой заказанного тут еще немало чего сделать надо, Охотник.
- Например?
- Вот тут – он отошел к стене и руками очертил небольшое совсем пространство – Вот тут встанет буржуйка. Небольшая совсем.
- Дровяная печь?
- Она самая – кивнул Виккентий – Спорить будешь?
Подумав над его словами, я покачал головой:
- Совсем не буду.
— Значит на самом деле умный – старик удовлетворено кивнул – Идем дальше. Тут ты хочешь видеть койку на таком вот уровне. Хорошо, но я ее чуть приподниму, а под ней сделаем дровник. Запас колотых полешек вместится небольшой, но при небольшом везении сможете накопать валежника из-под снега. При небольшом везении вообще многое сможете сделать – при условии, что есть теплое место, куда можно вернуться и отогреться.
- Да – кивнул я – Да…
- А ты видимо из тех, кто любит почитать все продвинутое да чужое – старый механик не скрывал легкой насмешливости. Ударив ладонью о стену, он добавил – Ломается и эта техника инопланетная. Еще как ломается! Кое-какие неполадки можно устранить на месте, а кое-какие только в гараже. Все как у нас в общем.
Да – повторил я – Да…
Если мы застрянем где-нибудь у ледяной горы километрах так в двадцати от ближайшего известного нам теплого укрытия, то… ну я дойду. Наверняка дойду даже при минус сорока. Тут в мою пользу играет и возраст, и уже неплохое знание здешних реалий. Но вот остальные участники экспедиции сгинут по дороге.
- Не молись и не почитай все здешнее как нашенское – наставлял меня Виккентий, достав из кармана старенькую советскую рулетку и споро делая замеры – И мой тебе совет, Охотник – учись обходиться меньшим.
- Вот тут мы полностью совпали – улыбнулся я – Так и стараюсь жить.
- И молодец. Так… а вот сюда нам как-то надо разместить все необходимое для радиоточки – механик замер в задней части салона, глядя то на угол, то на потолок – Тут, пожалуй, крышу трогать не будем. Выведем провода через стену. Главное Милену дождаться – в этом деле она куда понятливее меня будет.
- Умна – признал я.
- Хитра как лиса – добавил Виккентий – Своего не упустит. И стойкая духом настолько, что любой мужик позавидует.
- Согласен – кивнул я.
Старик прищурился с хитрецой:
- Вижу и ты стараешься поглубже в души людские заглянуть?
- Не во все – улыбнулся я.
- Другие то боятся в чужое нутро нырять. Не знаешь ведь, чего там бывает углядишь – даже у близких людей. Вот и предпочитают скользить по поверхности… Так… а вот тут мы закрепим два стальных топора. Мы такими лед рубим, когда выходим на поиски дров. Хотя с нашими силенками колуном шибко не помашешь. Но стараемся.
- И преуспеваете полностью – чистосердечно признал я – Во мне необходимость есть?
- Нет. Ты иди отдыхай. Ну или совещайся там
