Вяльцев и Акимов растянулись во весь рост на пыльной неровной тропинке и тут же вскочили.
– Ты чего? – хрипло спросил Вяльцев.
– А ты?
– Я за тобой. Возвращайся давай! Что за спектакль?!
– Чтоб наших знали, – сказал Акимов, тяжело дыша.
– Каких таких наших?
– Наших, нашенских. Из Пространства и Временим. Все равно обгоню.
В это время над ними появился глайдер, в котором сидел Силуэтов. Лицо его было испуганным.
– Вы что?! – крикнул он. – С ума посходили!
Вместо ответа Акимов взял с места в карьер, да так резво, что Вяльцев понял: не догнать Акимова.
– Уволю! – крикнул он. – По статье за недоверие!
Акимов махнул рукой и перешел на галоп, только полосатые плавки замелькали.
Вяльцев с трудом перевалился через борт глайдера. Лицо его было грязно, но глаза блестели.
– Виктор Григорьевич! Что за мальчишество?
– Поросенок! А ведь догонит, ей-богу, догонит!
– Ведь сказано нам было: ни во что не вмешиваться. Наше дело только наблюдать, записывать, запоминать. Нас послали сюда не историю переделывать!
– Трудно, Антон, сказать, кто в каждое данное мгновение делает историю, а кто просто наблюдает. Может, этот марафон для истории ничто.
– Может быть. Все равно нельзя.
– Ну ладно. Подкинь-ка меня до моего глайдера.
Силуэтов направил свою машину к центру селения, где возбужденные зрители с нетерпением ожидали результата забега. Вяльцев перебрался в свой глайдер и сказал Антону:
– Ты оставайся здесь, а я прослежу за Акимовым. Мало ли что?
Силуэтов ничего не ответил. Набирая высоту, Вяльцев случайно обратил внимание на начальника СКБ. Тот стоял на трибуне, опершись правой рукой на огромное копье, а левой придерживая сползающие не застегнутые джинсы. Вид его был торжествен и величав.
«Итак, – подумал Вяльцев, – дилемма: нужны ли начальнику СКБ штаны, решена. Нужны!»
Вяльцев бросился вдогонку за Акимовым, настиг и в дальнейшем продолжал лететь над ним на высоте метров в десять.
Когда Акимов сбросил с себя джинсы фирмы «Моntanа» и ринулся догонять дзяпиков, вряд ли он хотел стать одним из руководителей только что организованного СКБ. Просто его захватил чисто спортивный азарт. Он бежал, приноравливаясь к местности, где галопом, где крупной рысью, где иноходью. За первый час он обогнал человек четыреста пятьдесят. Но расстояние между ним и ушедшей вперед группой с полчаса практически не сокращалось. Акимов начал выдыхаться. Сначала он недоумевал, почему это так. Потом начал успокаивать себя мыслью, что он не марафонец и не обязан бежать всю дистанцию. Правда, иногда он вспоминал, что сам напросился на этот позор, и что Вяльцев его удерживал, не пускал, приказывал вернуться. Он только на мгновение представил себе, как язвительно будет смотреть на него Вяльцев. Просто смотреть и ничего не говорить вслух. Нет, теперь хоть сдохни, а приди первым. А тут еще глайдер Вяльцева снизился почти до земли, из него высунулась голова Виктора и прокричала:
– Толя! Поднажми! Пусть знают наших!
Акимов хотел ответить, что он уже не может нажимать, но в это время Вяльцев крикнул еще:
– Они еле на ногах держатся! Давай, Толя!
Акимов взглянул умными и печальными собачьими глазами на своего начальника и поднажал. А вскоре пришло второе дыхание, и он уже бежал легко и ровно, как опытный стайер.
На финишную прямую Акимов пришел первым. Он снова тяжело дышал, но был предельно горд своим спортивным достижением. Догнать его уже никто не мог. А когда до финиша оставалось всего метров сто, откуда-то сбоку, из-за кустов выскочило несколько взмыленных бегунов, где-то успевших значительно срезать дистанцию. И из-за этого на финише Акимов оказался только десятым.
Вяльцев был настолько поражен подлыми действиями нечестных бегунов, что снова выскочил из глайдера и начал что-то доказывать судейской коллегии, но его не поняли, так как он объяснялся без помощи киберпереводчика.
К глубочайшему удивлению Акимова, когда тот немного пришел в себя, тоже разъяренный поведением бегунов, Эхразещераз объявил, что Акимов назначается начальником одной из лабораторий СКБ.
– Молодец! – закончил он свою мысль. – Молодец, но глуп. Глуп, глуп, глуп! И не возражай. Ни разу не срезал кусок дистанции! Сила и выносливость у тебя есть, но интеллект того… недоразвит. Впрочем, это даже похвально. Одного честного дурака всегда надо иметь в запасе. Отныне ты будешь называться Глупышонком. – И начальник СКБ, довольно шмыгнув носом, поддернул джинсы.
На последнее замечание Акимов даже не обиделся. Имена у дзяпиков действительно были необычными. И какое неприятнее: Глупышонок или Крокодилий Хвост, понять было невозможно. Требовать же, чтобы тебя называли Анатолием Ивановичем, когда кругом одни Хвосты, Клювы, Зрачки и Недотепы, было бы, по крайней мере, нелогично. Акимов не испытывал особого желания быть работником непонятного СКБ, но отказать кому-нибудь даже в самой нелепой просьбе он почему-то всегда стеснялся. А тут еще Вяльцев, почесав макушку, сказал:
– Может, действительно попробовать? Хуже, наверняка, не будет. Изучим дзяпиков изнутри. Валяй, Акимов.
И Акимов согласился, оговорив, что он будет исполнять свои обязанности временно. В СКБ Пространства и Времени его ждут свои дела.
– Ну, наконец-то ты, Акимов, выбился в начальники, – сказал Вяльцев. – А вдруг тебе действительно нужно было родиться на четырнадцать тысяч лет раньше?
– Я бы все равно прорвался к вам, – тихо сказал Акимов.
– Виктор Григорьевич, – сказал Силуэтов, – по возвращении в свое время я буду обязан доложить обо всем случившемся начальнику СКБ, товарищу Разову.
– А где оно, твое время, Антон? – спросил Вяльцев.
Он, надо признать, и сам немного струхнул, но не подавал виду. Ведь если они во что и вмешиваются, то только для того, чтобы передать дзяпикам некоторые знания, чтобы хоть чуть-чуть ускорить развитие цивилизации дзяпиков. Но тут же в его душу закралось сомнение при виде бурной деятельности дзяпиков. В силах ли они, люди двадцатого века, дать что-нибудь дзяпикам, энтузиазму и желанию работать которых можно было только позавидовать.
– А джинсы! – вдруг раздался вопль Акимова. – Мои джинсы!
– Ну что ты вопишь, Глупышонок, – проникновенным, но властным голосом сказал Эхразещераз. – На мне твои джинсы. Да, на мне. Начальник СКБ без штанов ходить не может. Не можем мы ходить без штанов!
– А я?
– А ты хоть немного стал похож на дзяпика. Со временем, надеюсь, и совсем одзяпишься.
– Виктор, пусть он отдаст мне мои джинсы!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
