Читаем без скачивания Время желаний (сборник) - Вишневский Януш Леон

Знакомство Беаты и Маркуса началось со лжи. В маленьком ресторанчике в центре Берлина к столику Беаты подошел худощавый мужчина и вручил ей герберы, которые минутой ранее вынул из вазы в мужском туалете. Когда она кокетливо заметила, что он разбирается в цветах, он ответил, что его родители держат цветочный магазин в Грайфсвальде. Это была его первая ложь, если не считать букета. Когда год спустя она выходила за него замуж, то думала, что связывает свою жизнь с солидным финансовым работником, а о его семье знала, что старший брат еще во времена ГДР погиб в ДТП, сестра эмигрировала сразу после падения Берлинской стены в Новую Зеландию, сам же он приехал из Грайфсвальда в Берлин, чтобы учиться на экономическом факультете университета, который и окончил с отличием. В свое время профессионально занимался спортом, играл во второй лиге в хоккей с шайбой, был вратарем. Но после тяжелой травмы оставил спорт. Теперь если играет, то только в бридж. С друзьями, регулярно, каждый вторник.

И вот теперь, почти пять лет спустя после свадьбы, Беата хочет расстаться с совершенно другим мужчиной.

Этот мужчина – безработный, и не из какого не Грайфсвальда, а из Эссена, единственный в семье ребенок – ни братьев, ни сестер. Кроме того, никаким спортом он не занимался, не говоря уже о том, что понятия не имеет, что такое бридж. Его отец – аптекарь, мать – воспитательница в детском саду. К ним – никаких претензий, но… Это не тот же самый Маркус, за которого она выходила замуж! Он врет. Врет постоянно. Но, несмотря ни на что, она все еще любит мужа. У нее есть от него сын. Эта ее любовь и маленький Максимилиан уже столько раз удерживали ее от разрыва. Первый раз она хотела бросить его, когда узнала, что у него есть ребенок от предыдущего брака. Под пачкой старых газет она нашла письмо из суда. Речь в нем шла об алиментах для его шестилетней дочки. Каждый вторник Маркус вовсе не в бридж играл с друзьями. Он навещал свою дочку, о существовании которой Беата не имела ни малейшего представления. Она поверила ему, когда он сказал, что она первая женщина, с которой он хотел бы провести всю жизнь. Поверила она ему и тогда, когда на их свадьбе не было его сестры и родителей. Потому что «Новая Зеландия – это дальше, чем край света, и сестренка не может так надолго бросить свою большую ферму». А родители-астматики не могут приехать из Грайфсвальда в Берлин.

Никогда не терзала его расспросами. Потому что вроде как ни к чему. Она ему верила. Любила его.

Потом она обнаруживала очередную ложь мужа. В последний раз, неделю назад, во время первого заседания в процессе по расторжению брака, когда он сказал в суде, что не может быть отцом Максимилиана, потому что страдает бесплодием. Ей тогда показалось, что ее засыпало лавиной. Ей стало реально плохо, она начала задыхаться. Еле нашла выход из зала…

Штраф

Mandat

В начале октября Михалина будет отмечать свое сорокалетие. Впервые сильное беспокойство по этому поводу она ощутила два года назад, на семейном торжестве у своей лучшей подружки. Небедный муж приятельницы снял дом с колоннами над озерцом в лесной глуши Тухольских боров и со свойственной ему карикатурной помпой нувориша с пятницы до воскресенья праздновал полукруглую дату жены, которой не каждая женщина спешит хвалиться.

С паркинга в Тухоли до маленького лесного дворца гостей везли конными экипажами. В конюшне всех желающих ждали инструкторы конного спорта, для любителей водных видов спорта подготовили гидроциклы и моторные лодки, а в подвалах дворца были устроены импровизированные массажные кабинеты, косметический салон и уютный зал с богатой коллекцией вин и консультантом-сомелье. Кульминация празднества пришлась на полночь с субботы на воскресенье, когда после тостов более сотни гостей гладь озера и темноту неба рассветил оглушивший всех фейерверк, длившийся ровно восемь минут. Такое празднество должно было вылететь в копеечку, но речь не о том: нечто подобное на территории национального парка – дерзкий вызов закону, или попросту – чистая уголовщина. Во всяком случае, именно так это определила именинница. Через час после фейерверка Михалина нашла ее сидящей у озера на мостках причала, в слезах и в сильном подпитии. И слово в слово запомнила их тогдашний разговор.

«Ему кажется, что он отделается этим своим сюрпризом, будь он неладен, этот сюрприз. С большинством из гостей я вообще незнакома. Не говоря о полуголых вульгарных девицах, с которыми он когда-то кувыркался и которые теперь стали женами или невестами его толстопузых приятелей. Ты хоть слышала, что творилось на конюшне, когда стих этот гребаный обстрел Сталинграда? Ты слышала? Бедные лошадки! Я бы больше обрадовалась простому букетику ландышей на день рождения. Мне уже сорок, из которых пятнадцать лет я подарила ему. Боже, лучшие пятнадцать лет в жизни женщины! Теперь я только с горки качусь, с ярмарки еду. Как раз тогда, когда я практически только-только почувствовала себя женщиной. И что с того?! Он уже год как не спит со мной. Последний раз, когда он оказался в нашей спальне, кстати, пьяный, он поинтересовался, как я смотрю на то, чтобы „чисто для разнообразия“ принять в постель Патрицию. Это одна из его последних ассистенток в секретариате. Двадцать два года, размер груди – 75DD, аттестат зрелости отсутствует, зато в анкете по трудоустройству такая фотография, будто девушка ищет место в борделе. В графе „опыт работы“ значится только пробный месяц работы в солярии, интеллекта – ноль. Представляешь, что он нес? „Хотя бы разок, лапуля. Это бы нас освежило, мышка“. А я что? Дала ему по морде. Наручники, черные повязки на глаза, малиновый крем и мороженое ниже пупка и всякие там приборчики на батарейках. Короче, мы с ним уже прошлись по всем оттенкам серого. Я всё стерпела, а вот Патрицию терпеть не намерена. Увольте…»

Михалина слушала ее внимательно. Она тоже ощущала свою женственность. Может, на самом деле граница в тридцать пять лет – это какой-то сексуальный Рубикон? Ее муж был полной противоположностью шефа Патриции. Спал с ней, можно сказать, регулярно, если два-три раза в месяц дают право на такое определение. Зимой, как она заметила, чаще, но все равно не слишком активно. Кроме того, он был, по всей вероятности, мужем-мечтой многих женщин из их провинциального городка. Заботливым, внимательным, верным, работящим, к тому же известным – успел сложить поломанные кости половине населения этого города. Уважаемый ортопед. Не берущий взяток. Когда он заходил в их спальню, то раздевался в темноте, складывал брюки по стрелкам, а на краешке стула вешал один рядом с другим свои носки, которые перед этим аккуратно расправлял. Потом вползал под одеяло, подавал знак коротким тереблением ее груди, что сегодня тот самый день месяца, она все понимала и не выказывала недовольства, потому что, как правило, через минуту все уже кончалось.

Вот уже целый год маленький городок живет скандалом и наступившим после него громким разводом. Уважаемый ортопед, безупречный муж Михалины, случайно получает от почтальона конверт, адресованный его жене. В конверте напоминание о необходимости оплатить какой-то давнишний штраф. В своей супружеской заботе он едет в отделение полиции, чтобы выяснить, в чем там дело, и погасить наконец задолженность. Полицейские, узнав, кто пришел, тихонько посмеиваются и направляют его к кассе. Штраф вовсе не за парковку в неположенном месте и не за превышение скорости, к чему он в общем-то был готов. В обосновании указан конкретный параграф. Муж хочет знать, за что такое он заплатил больше тысячи злотых.

В своих поисках истины он доходит до начальника отделения, которому два года назад практически по частям собрал пострадавшую в ДТП дочь. Начальник помнит добро и просит немедленно принести акты происшествия. А акты – всего-то коротенькая запись в служебном блокноте постового сержанта. Вызвали сержанта, тот объясняет: гражданка такая-то была оштрафована за развратные действия с гражданином таким-то, имевшие место в автомобиле с такими-то регистрационными номерами. Оштрафована в соответствии с параграфом таким-то. Автомобиль находился на парковке рядом с бензозаправкой, то есть в публичном месте. А когда начальник спросил сержанта о подробностях, то сержант, не зная, в чьем присутствии он докладывает обстоятельства дела, прямо как есть и сказал: «Та пани делала на парковке этому типу, как бы это вам, господин начальник, покультурнее сказать, отсос. А я, чтобы иметь более основательную доказательную базу, зафиксировал все это дело на мобильник… Хотите посмотреть?»