- Она достаточно высокая, ростом почти равна мне, верно? - спросил Бестужев. - У нее золотистые волосы, синие глаза, она довольно красивая…
Фройляйн Марта поджала губы:
- Ну что же, вполне допускаю, что подобные девицы могут казаться кому-то красивыми… Что до меня, на мой взгляд, такие особы не заслуживают иного определения, нежели «вертихвостки» -:гги современные эмансипированные нахалки, сочетающие женское сложение с мужскими повадками… Но, в общем, вы очень точно ее описали. Выходит, вы все же знаете эту мисс Елизавету?
Приходилось лихорадочно импровизировать на ходу, потому что другого выхода просто не оставалось. Придав себе вид человека, охваченного благородным негодованием, Бестужев произнес сколько мог убедительнее:
- К великому моему сожалению, я ее знаю… Разумеется, никакая она мне не кузина… Фройляйн Марта, клянусь вам чем угодно, что это не связано ни с какими неприятностями… и уж тем более никаких неблаговидных поступков я не совершал… - он наконец ухватил ниточку! И заговорил гораздо уверенней: - С этой особой, мнимой кузиной, я познакомился на «Титанике». Боюсь делать твердые заключения по недостатку сведений, но, сдается мне, вы правы, относясь к ней подозрительно и даже, думается, неприязненно… Короче говоря, на корабле она предложила мне вступить в некое коммерческое предприятие, где моим вкладом должны были стать мои патенты. Не буду утомлять вас подробностями, они, в общем, несущественны… Надо вам знать, фройляйн Марта, мы, инженеры, люди отнюдь не романтические, такова уж профессия, делающая нас трезвыми прагматиками, не склонными поддаваться на красивые сказочки… Очень быстро у меня сложилось убеждение, что коммерческое предприятие, в которое она пытается меня втянуть, как бы это выразиться поделикатнее, внушает человеку трезвомыслящему и осторожному мало доверия… да что там, не внушает вовсе…
- Я сразу поняла, что это аферистка чистейшей воды! - просияв, изрекла фройляйн Марта.
- Будем снисходительны и воздержимся от столь резких определений, - великодушно сказал Бестужев. - Но, в любом случае, ее идеи - легковесное прожектерство…
- Вы не знаете Нью-Йорка, Лео. Здесь не протолкнуться от подобных аферистов, которые уговаривают вас вложить нечто реально ценное во что-то крайне сомнительное… Быть может, мне следует обратиться к полиции?
- Думаю, не стоит, - сказал Бестужев. - Мои слова против ее слов - и не более того… Вы же знаете, наверное, как это бывает. Против нее нет ничего, что могло бы послужить конкретными уликами.
- Да, я понимаю…
- К чему мне, собственно, о ней вообще думать? - сказал Бестужев. - Я просто-напросто уеду отсюда к любезному герру Виттенбаху, а в его дом эта особа вряд ли проникнет. Ну, а если попытается, слуги наверняка и обратятся в полицию… Герр Виттенбах должен был вам сказать…
- О да, у меня имеются его распоряжения. Здесь, неподалеку, бюро найма экипажей, там есть хорошо себя зарекомендовавшие извозчики-немцы, с которыми мы давно сотрудничаем. Если вы готовы, я могла бы туда сходить…
- Готов, - сказал Бестужев. - Я прекрасно себя чувствую, что мне валяться на больничной койке? Вот только… Мои документу погибли на «Титанике», а ведь мне, как иностранцу, следует, наверное, зарегистрироваться в полиции?
- Нет, здесь нет такого правила. Вы можете жить как вам угодно и где вздумается, разумеется, при условии, что не станете нарушать закон… но ведь от в а с, Лео, этого вряд ли следует ожидать.
- А правда, что у американцев вообще нет паспортов?
- Чистейшая.
«Занятная страна, - подумал Бестужев. - Как же они в таком случае своих бандитов и анархистов вылавливают? Не хотел бы я служить в здешней тайной полиции… впрочем, знающие люди в Петербурге говорили, что здесь вообще нет аналогий европейской тайной полиции, и единого руководства обычной полицией нет, каждая американская губерния наособицу… Занятно, право!»
- Вот только, пожалуй что… - сказала фройляйн Марта. - Вас, вероятнее всего, могут пригласить в комиссию в качестве свидетеля. Сенат, я читала в газетах, создал комиссию по расследованию гибели «Титаника» - судно английское, но там погибло столько американских граждан, что общественное мнение взбудоражено и требует детального расследования. Это вполне объяснимо.,. Значит, вы готовы, Лео? Отлично. Приводите себя в порядок, а я отправлюсь за экипажем.
Когда она вышла, Бестужев с большим удовольствием сбросил надоевшую лазаретную униформу - на стулья. Но тут же, аккуратно сложив халат и все прочее, уложил все на заправленной постели: именно так и следовало поступать истинному немцу из простой семьи, не привыкшему пользоваться прислугой. Надел на голое тело драгоценный пояс, ежась от неприятного прикосновения прохладной резины, потом быстренько оделся со сноровкой военного человека. Штиблеты, побывав в соленой ледяной воде, стали чуточку жать, но тут уж ничего не поделаешь. Зеркала не нашлось - но он и так знал, что выглядит довольно предосудительно в своем некогда элегантном наряде.
Фройляйн Марта обернулась очень быстро, ему и ждать почти не пришлось. Поначалу Бестужев хотел дать ей денег, но тут же отказался от этой мысли: она наверняка обиделась бы, не тот человеческий типаж…
- Извозчик вас ждет, - сказала фройляйн Марта.
Она как- то странно держала правую руку -сжав ее в кулак, пальцами вверх. Бестужев сказал искренне:
- Не знаю, как и благодарить вас за заботу, дражайшая фройляйн Марта.
- Это мой долг, - сказала она не без волнения. - Лео, послушайте… Такой приличный молодой человек, как вы, просто обязан верить в Бога… Вы ведь верите?
- Конечно, - сказал Бестужев чистую правду.
- Теперь, после вашего чудесного спасения, нет сомнений, что Господь печется о вас, он спас вас из этого ада,…
- Мне хотелось бы так думать, - серьезно сказал Бестужев.
- И тем не менее вы не носите креста… Это плохо.
Бестужев смущенно пожал плечами. Не объяснять же, что свой нательный крест перед поездкой пришлось снять: господин Фихте, по документам числился лютеранином, следовательно, нужно было соблюсти маскарад до мелочей - а откуда бы у лютеранина на шее оказался крест?
Фройляйн Марта разжала пальцы, сказала чуть застенчиво:
- Я позволю себе… Наклоните голову, Лео.
Бестужев покорно склонил голову, и сестра надела ему на шею католический крест из какого-то серого металла на прочном черном шнурке. Бестужев самостоятельно заправил его под ворот рубашки.
- Храни вас Бог, Лео…
Глава четвертая
КАЛИФ НА ЧАС
