Именно здесь мисс Бэрил впервые заметила внимание брата к кузине. Его поведение сначала изумило её, потом заставило внимательно присмотреться к Клементу. Таким она не видела его никогда. Вскоре она поняла, что её брат неравнодушен с мисс Хеммонд. Это открытие не задело её, скорее удивило, но приглядевшись пристальнее к кузине, она поняла, что чувства брата мисс Софи отнюдь не поощряет. Но кто бы подумал, что Клемент способен влюбиться?
Когда все оказались наверху, мистер Доран незаметно присоединился к милорду Лайонеллу. Тот, хорошо зная друга, по лицу его заметил, что Патрик чем-то расстроен, но счёл, что они смогут более доверительно переговорить друг с другом позже. Сам же Патрик Доран отстранённым и делано небрежным взглядом озирал друзей мистера Стэнтона. Иногда посматривал и на мистера Нортона. Услышанный разговор огорчил, но не удивил его, лишь подтвердив его собственные наблюдения. Правда ли то, что сказано о мистере Коркоране? Два содомита в Хеммондсхолле — это, воля ваша, будет несколько чересчур…
Граф рассказывал своим гостям о местных достопримечательностях, о знаменитых пещерах Мендипской гряды, которые были заселены ещё во время стародавние, про кости, найденные в пещере Гофа в Чеддерском ущелье. Там же был раскопан и самый древний скелет в королевстве, а в пещере Эвелайнс-Хол обнаружены наскальные рисунки. Некоторые пещеры — например, Вуки-Хол — используются и сейчас: здесь вызревает знаменитый сыр «чеддер». По всему Сомерсетширу возведено множество кромлехов, один из самых известных — около Стэнтон-Дрю. Примечателен и кельтский храм богини Сулис в Бате, позднее его использовали римляне, посвятив Минерве.
Лекцию графа с интересом слушала только мисс Стэнтон. Мистер Доран видел, что всех остальных местные достопримечательности ничуть не заинтересовали, мисс Софи Хеммонд с тоской глядела на закат, мисс Нортон болтала с братом, джентльмены в стороне курили.
По возвращении в Хеммондсхолл, под вечер, после ужина, милорд Хеммонд и мистер Доран уединились в бильярдной. Доран не стал передавать милорду то, что довелось услышать, но твердо выразил мысль, что от мистера Нортона желательно в ближайшие дни избавиться. О времени лучше всего говорят слова, которые в оные времена являются непроизносимыми. Тему содомии викторианцы считали бесконечно грязной, называли её мерзостью — abomination, и к тем, кого именовали inverts, относились крайне неприязненно — от шушуканья за спиной до открытой агрессии. Мистер Нортон не мог быть желанным гостем в Хеммондсхолле. Доран уронил ключевое слово, не распространяясь о подробностях. Граф изумлённо взглянул на друга, опустил глаза, вспоминая застольный разговор, удивившую его самого восторженность мистера Нортона в речах о мистере Коркоране, и покраснел от гнева и отвращения.
О подозрениях насчет мистера Коркорана Доран ничего не сказал, предпочитая не выносить заключений об отсутствующих, но заметил, что в равной степени было бы желательно избавиться и от друзей мистера Стэнтона, но по совсем другим причинам. Циничная расчетливость господ Моргана и Кемпбелла не шла, разумеется, ни в какое сравнение с содомией, но мисс Софи показалась мистеру Дорану весьма милой особой, и держать рядом с ней подобных людей…
Граф, выслушав его аргументы, помрачнел и развёл руками. Пригласить проще, чем выгнать. К тому же — это гости его племянников и племянниц. Если подобные люди у них в друзьях — это как минимум свидетельство их неразборчивости, о максимуме же не хотелось и думать…
…Последующие три дня прошли почти также, как и первый. Мистер Нортон почти не выходил из своей комнаты, а мисс Нортон и мисс Морган не оставляли попыток понравиться наследнику Хеммондсхолла, зло косясь одна на другую. Мисс Хеммонд всячески избегала своего кузена, мисс Стэнтон молча опускала глаза, когда братец, раздраженный поведением мисс Софи, выказывал своё недовольство её внешностью и манерами.
При этом мисс Стэнтон объединяла остальных девиц в презрительном неприятии. До мистера Дорана поминутно долетала девичья болтовня, похожая на назойливое жужжание докучливых мух. Это просто ужасно! Более жутких платьев и придумать нельзя! Словно монастырка. И она ещё говорит, что закончила пансион! Интересно, какой? В любом столичном пансионе обучат пению и танцам, дадут рекомендации насчет умения одеваться, утончённых манер и благовоспитанности. Мисс Нортон научилась там танцевать и петь, играть на спинете, узнала о японской росписи стекла, а также выучилась приготовлению паштетов, соусов, сладостей и вообще узнала много изысканного и модного. С ней была полностью согласна и мисс Морган. Им в пансионе преподавали вокал, учили танцевать все самые современные танцы, а уж если кто-нибудь из них появился бы в таком платье, как на мисс Стэнтон, её бы подняли на смех! Софи дипломатично умеряла их возмущение. Не каждую девицу Бог одарил красотой, тут ничего не поделаешь, но помилуйте, что за прическа, что за наряд? Неужели нельзя снять выкройку с модного платья? Почему она никогда не носит украшений?
— Мисс Бэрил, — окликнула наконец сестру Клемента мисс Эстер, — а какой пансион вы закончили?
Та вздохнула и тихо ответила, что это был пансион миссис Линдон. Это рассмешило Софи. Она много слышала о нём.
— Говорят, миссис Линдон обучала не только тому, что «соответствовало способностям леди», но и латыни, французскому, греческому, итальянскому языкам, а для девушек, желавших продолжить образование, преподавали астрономию, географию, историю и арифметику… Вы, наверное, все это изучали?
Бэрил кивнула, скрыв вздох. Она понимала, что над ней смеются, но не хотела ссор.
— А как же музыка?
Мисс Стэнтон снова сдержанно ответила, что пансионе имелся собственный оркестр из скрипок и виол, которым руководила дочь хозяйки — Сюзанна, прекрасная скрипачка. Музыке и вокалу уделялось много внимания.
Доран не любил пансионы, хотя часто представлял мистера Хеммонда в пансионе миссис Филлипс в Гластонбери, где тот был попечителем. Его воспитанницы проводили время в праздности и безделье, ухаживали лишь за своими руками и волосами, не расставались целый день с ватрушками и томились от отсутствия мужчин. Когда же они взрослели, то оказывалось, что их головы заполнены такой чепухой об ухаживании и любви, что поневоле приходилось удивляться, как это они, едва выйдя из пансиона, не сбегали с первым встречным молодым человеком. Он знал, что девица, воспитанная среди таких разговоров, была беззащитна перед любым роскошным смокингом, её могли погубить пара замшевых перчаток с лорнетом. Атласные манжеты и трости, золотые галуны и прочая мишура влекут и пленяют женщин, некрепких разумом и не получивших должного воспитания, и воистину, при таком образовании для женщин половине джентльменов суждено либо остаться холостыми, либо жениться на глупых жеманницах и кокетках, картежницах и интриганках, великосветских лентяйках и просто пустых болтушках.
