Милорд Лайонелл безнадежно махнул рукой, лицо же Коркорана при словах дяди озарилось ангельской улыбкой.
— Ваши леса — сокровище. Завтра с утра я прогуляюсь там.
При этих словах лицо Клемента Стэнтона, и без того недоброжелательное, налилось гневом, леса сегодня в особой цене, однако, он ничего не сказал. Мистер же Коркоран поинтересовался состоянием крохотного подвальчика под боковой лестницей. Там раньше хранился садовый инвентарь. Дядя не будет возражать, если он на время своего визита воспользуется этим помещением для сушки растений и дистилляции масел?
Мистер Хеммонд ничуть не возражал и тут же дал домоправителю указание снабдить племянника всеми нужными ключами.
Мужчины за столом были хмуры и подавлены. Девицы же — все четыре — смотрели теперь, не отводя глаз, только на одного мистера Коркорана, и Стэнтон, замечая очарованный взгляд мисс Софи, устремленный на её кузена, мрачнел ещё больше.
При этом было заметно, что внешность мистера Коркорана, хоть и вызвала единодушный восторг девиц, однако несла в себе нечто сдерживающее и подавляющее. К этому человеку почему-то невозможно было обратиться с излишней фамильярностью, как немыслимо было прикоснуться к нему, и даже просто смотреть на него не отрываясь девицам было трудно — и они невольно то и дело опускали глаза и отводили их в сторону. Но колдовское и завораживающее обаяние, почти животный магнетизм этого мужчины тут же заставляли их снова и снова бросать на него изумлённые и восторженные взгляды — и снова опускать глаза.
Доран не мог, тем не менее, не заметить, что младший племянник милорда Лайонелла нисколько не стремится быть любезным ни с кузинами, ни с их гостьями и, порой из вежливости задавая вопросы, не пытается даже выглядеть заинтересованным сбивчивыми и взволнованными ответами. В нём, несмотря на красоту, проступала странная суровость, твердость жестов, он нисколько не хотел нравиться и подстраиваться ни под чье мнение, и соглашался с каким-либо высказыванием только тогда, когда сам считал его правильным. Он ни разу не обронил ни одного комплимента, избегал галантных оборотов, вместо «я имел счастье познакомиться» говорил «я знаком», вместо «мне представилось удовольствие знать» говорил «я знаю», если же ему доводилось ронять нечто салонное, тон его был ироничен и насмешлив.
При этом Доран, помня высказанное мистером Кемпбеллом обвинение, внимательно приглядывался к племяннику графа. В поведении мистера Коркорана не было ничего такого, что наталкивало бы на мысль об abomination, кроме рафинированной красоты, — но это, воля ваша, не доказательство. Доран обратил внимание и на того гостя Хеммондсхолла, обвинения в адрес которого сомнений не вызывали. Мистер Нортон, впервые казавшийся по-настоящему оживлённым, то и дело вступал в беседу с приезжим, восторгался им, до небес расхвалил последнюю постановку любительского спектакля в клубе, где мистер Коркоран сыграл Гамлета, ронял восхищенные комплименты, с удивительным постоянством не замечавшиеся Коркораном. Боже, какая была постановка! Ведь ему аплодировали стоя!! Об этом спектакле разговоры не смолкали несколько месяцев!!
Мистер Коркоран не принял и этой похвалы.
— Образ Гамлета столь многогранен, Нортон, что ни один актёр, кажется, не сумел ещё провалить эту роль. Прекрасное исполнение — явление редкое, но хорошее — это нечто само собой разумеющееся. Где может сплоховать актёр — его неизменно вытащит гений Шекспира. Даже очевидный просчёт в этой роли может стать находкой.
— Вы увлекаетесь сценой, мистер Коркоран? — тихо спросил Доран.
— Я? — изумился гость, — ничуть не бывало. Театром увлекался мой друг и благодетель — милорд Чедвик, — мистер Коркоран мягко и тепло улыбнулся, — он и просил меня сыграть с ним. Это была моя первая и последняя роль на сцене. Я видел, что милорд Чедвик вдохновлялся, сцена бодрила его и оживляла, я же, кроме скуки и нерешительности, вызванной моей сценической неопытностью, на репетициях ничего не испытывал. Видимо, именно эта скованность и придала моему исполнению нечто своеобразное…
— Как вы… как вы можете так говорить! Я имел счастье быть на премьере. Я не спал после ночь. — Взгляд мистера Нортона был восторжен и экстатичен. Так верующие смотрят на лик божества. — И ведь знаток сцены, лорд Биллинхэм, сказал, что вы были просто великолепны и ничего подобного он никогда не видел, а он видел самого Эдмунда Кина!
Мистер Коркоран только рассмеялся, но было заметно, что восторги мистера Нортона его несколько утомляют.
— Вы так наивны, Стивен. Кто же принимает за чистую монету комплименты? Умные женщины по комплиментам делают вывод об уме поклонника, глупые — о самих себе. Но мужчина вообще должен пропускать хвалы и хулы мимо ушей.
— Но как можно… У вас такое дарование!
Глаза мистера Коркорана поскучнели.
— Вздор это все, Нортон. Помните, во второй сцене третьего акта? Приезд актерской труппы. «Взор увлажнен, надломлен голос, а все из-за чего? Из-за Гекубы! Что ему Гекуба, что он Гекубе, чтоб о ней рыдать?» — недоумённо процитировал мистер Коркоран. — Актерское ремесло именно этим и ущербно, Нортон. Не хочу я рыдать из-за Гекубы… Она — фантом пустого воображения.
Мистер Доран невольно вздрогнул. Мастерство сыгранного отрывка было безупречно, интонация уловлена безукоризненно, и священник понял, что восторги мистера Нортона имеют под собой весомое основание. Какое бы истинное смирение не было бы присуще мистеру Коркорану или какую бы деланную скромность не разыгрывал этот человек, он был Артистом. Доран подумал также, что следует весьма осторожно относиться к любым словам мистера Коркорана: искренность такого виртуоза сцены вызывала большие сомнения…
Актерское дарование приезжего ощутили и остальные. Мисс Нортон озирала молодого красавца взглядом, не менее пылким, чем взгляд брата, восторг промелькнул и в глазах мисс Хеммонд, мисс Морган смотрела на мистера Коркорана с полуоткрытым ртом, и только мисс Стэнтон была угрюма и не поднимала глаз от тарелки. Мистер же Морган и мистер Кемпбелл не только не разделяли общего восторга, но и не принимали в разговоре никакого участия.
Тем не менее, приезд младшего племянника милорда Хеммонда преобразил общество. Исчезла та скука, что отравляла первые дни, были забыты сплин и дурное настроение. Девицы выглядели странно оживлёнными, их жесты приобрели удивительную легкость, глаза засияли, на щеках мисс Морган появились кокетливые ямочки, взволнована была и мисс Нортон. Младший кузен не обманул и ожиданий и мисс Софи Хеммонд, напротив, его внешность и дарования произвели на неё самое чарующее впечатление. Она никогда не видела мужчины, настолько привлекательного, талантливого и умного. Все остальные просто поблекли, потускнели и казались ничтожествами рядом с ним. Она поняла, что это и есть её принц…
