Ему удалось разговориться с Целью, забить свидание и заявить, мол, он так рад их встрече, что уже не чувствует боли в руке, и, скорее всего, это был просто ушиб. Я тем временем тоже вошла в роль и подыгрывала ему, как он и просил: местами ржала, местами донимала местных. Короче, я повеселилась от души, – подруга не смогла сдержать смешок.
Я же для себя отметила, как ей пришлась по душе подобная авантюра.
– Что было дальше?
– В тот вечер мы разошлись по домам. Через пару дней он написал мне, что сегодня вечером у нас свидание. Я поспешила отшить его, типа, я ему не по плечу, пускай не зазнается. На что он приземлил меня, мол, я только второстепенная роль в его сценарии, запущенном в приемном покое. И так как я сестра, без которой он никуда не выходит, придется мне еще разок поучаствовать. Подумав мгновение, я решила, что и в этот раз может быть весело. Да и, в конце концов, станет скучно, покину их, выйдя в туалет и не вернувшись. Естественно, я уточнила, что он скажет ей, когда я поеду не с ними к нему домой. Он успокоил меня, что в его спектакле сюжет рождается прямо на сцене, а предварительно обдуманные действия и фразы лишают мероприятие остроты. Меня зацепило, и я отправилась на продолжение этого приключения. События того вечера разворачивались совершенно неожиданно для меня. Начало было великолепным. Он выбрал подходящее место: суши-бар, где роллы заворачиваешь самостоятельно под бдительным контролем опытных поваров. Это было довольно занимательно, тем более ты знаешь, каков он в деле, – усмехнулась Кэт. – Мы с Целью больше наблюдали, как он мастерски справлялся с ножом, шутил, улыбался и даже тактично поспорил с одним из поваров.
– Как Цель зовут?
– Это важно?
– Нет.
– Ну тогда не перебивай! Короче, как мне казалось, мы отлично проводим время и ему удастся добиться желаемого уже сегодня. Но дальше все перевернулось с ног на голову. Она отлучилась в туалет, а когда вернулась, Густав стал вести себя по отношению к ней абсолютно безразлично, даже по-хамски… Ну-у, я б подобной грубости терпеть не стала. По ее обескураженному виду было понятно, что и для нее такой поворот стал неожиданным и уж точно неприемлемым. Сначала она пыталась понять, с чем связана столь радикальная перемена его настроения. Не поняв – смутилась, потом даже злилась. Я постаралась взять происходящее в свои руки и найти общие темы для беседы с ней. Это было нелегко. Во-первых, она воспринимала меня как умалишенную, что странно: она ж медик, должна бы понимать хоть немного и не относиться к людям с диагнозом столь высокомерно. А во-вторых, честно сказать, я не нашла тем для разговора с ней, ну да пофиг. Из неловкой ситуации она вышла так: сказала, что вспомнила о – банально! – невыключенной плите и ей пора. Он не стал ее останавливать, холодно распрощался с ней, и была Цель такова.
– Жесть!
– Ага! Вот и я так подумала, – согласилась подруга. – Сразу после ее ухода Густав стал собой, даже открыл мне нового себя: каким-то был… что ли… искренним. Ну ты-то его знаешь таким. Мы съели по чизкейку, запили все это кофе, расплатились и отправились гулять. Много говорили. Практически на каждую поднятую нами тему у нас оказалась кардинально разная точка зрения, ну это ожидаемо. Но эти возбужденные споры были, представляешь, увлекательными! Да и, честно сказать, я сама офигела от того, сколько у нас точек соприкосновения и тем для дискуссий, пусть мы и смотрим на все с разных сторон, это даже прикольно. Короче, мы оба поняли, что нам хорошо вместе. Он озвучил эту мысль и заявил, что считает, якобы именно на этом и строятся здоровые отношения между людьми. Так мы пришли к идее начать встречаться. Во всяком случае попробовать. Вот и сказке конец!
Кэт, отвлекаясь от дороги, несколько раз коротко глянула на меня. Убедившись, что я пока не готова комментировать, продолжила:
– Ну и, помимо прочего, таким образом мы сможем минимизировать боль от расставания с лучшей подругой, которая у нас одна на двоих и которая в скором времени нас покинет.
Последняя фраза очень меня растрогала. Я-то еще не задумывалась, что расстаюсь с самыми родными людьми на долгий срок. Тогда как Кэт уже успела ощутить мое отсутствие и примерить его на мой грядущий перелет.
– У-и-и, как ми-ило, спасибо, – я прищурилась в улыбке. – И я тоже буду скучать по вам…
– Не будешь! У тебя на это времени просто не будет! Адаптация, универ, новые люди, язык займут всю твою действительность и мысли, – прервала Кэт мой начавшийся было приступ сопливых признаний.
– Я не могу пока сказать, что «ребята, рада за вас». Необходимо все переварить.
С Кэт, как и с Густавом, я дружу с раннего детства, только с песочницы. Разумеется, заочно они много слышали друг о друге, в последние годы даже где-то пересекались: на моих концертах, на праздниках, просто на тусовках. Но представить их вместе…
– Думаю, это может стать чем-то интересным для вас двоих. Ну и для нас – друзей, как для наблюдателей, – засмеялась я, а Кэт поддержала улыбкой.
На этой веселой ноте мы подъехали к старому четырехэтажному строению, где проходили репетиции группы. Раньше здесь была швейная фабрика. Между этажами вместо привычных двух было аж по четыре лестничных пролета. Разумеется, студия была на последнем. При быстром подъеме туда успевала закружиться голова.
В студии уже был Лева. Как правило, именно он появляется первым на любых совместных мероприятиях; это у него всегда есть план на ближайшее, и не только, будущее группы; и именно Лева занимается организацией всех концертов. Мы застали его за распутыванием паутины из проводов.
Студия состояла из двух небольших комнат без окон. Первая служила местом для обсуждения творческих и рабочих моментов, идей и просто отдыха. Практически все место в ней занимали два дивана, совершенно разных: один старый, обитый черной кожей и уже ободранный по углам, но продавившийся, столь точно повторяя силуэт вразвалочку на нем сидящих, что те, кто приходили первыми, старались занять место именно на нем, и относительно недавно совместно приобретенная ужасно неудобная серая софа. Между ними низкий журнальный столик, покрытый засохшими пятнами колы, пива и… даже не знаю, что там еще может быть в этом миксе. Ковролин был когда-то светло-серым, сейчас вид его мог многое рассказать гостям, как и вышеупомянутый столик. Второе, смежное помещение – сам музыкальный класс.
– Привет! – Я обняла Леву.
– Привет, дорогуша!
