Читаем без скачивания Наука убийства - Стив Айлетт

— Малыш, погляди назад, — сказал Тото.

Клоун в судебных перчатках стащил пулемёт Гатлинга со стола и вышел.

— Упустил его, — сказал бармен. — Это был Керни. Приехал на слёт.

Малыш удивился и восхитился — когда начиналась бойня, этот арлекин истый ассасин показывал класс. Керни, разъяряясь, кричал, как демон, на заводил-ораторов, звёзд, дипломатов, и казалось, что стреляет он из глубины души. Никто не понимал, какой ад царит в его раскрашенном черепе.

— Согласился выступить, — сказал бармен. — Немалая пруха для чаепития фанатиков.

Идея начала чудесным образом прорастать в печеных внутренностях сознания Малыша. Стойка, поскрипывая, начала вихриться.

— К слову говоря, — сказал Тото, — ты слышал про Загрузку Джонса? Подорвали его тыкву — сделали ремонт в берлоге в окончательной и бесповоротной форме.

— Глаз трески?

— Вообще без глаз — эпицентр взрыва, понимай. Братство препроводило его попервоначалу в берлогу, и через два подёргивания ягнячьего хвостика бабах — по-спрашивай людей, если мне не веришь. Ты знаешь Джонса — резко атрибутивный. Кроме кнопки в зубе ещё типа вирусной бомбы, вроде её надо каждый день перезагружать. Думаю, если это правда, мы ещё услышим, как эти разъёмники всхлипывают. — Тото рыкнул смехом. — Все говорят, Джонс взломал Молот — его забирали Блинк со своим подпевалой.

— С глазом трески?

— Не а. Они пошли наблюдать за ограблением на Торговой — там завертелась большая тусовка. Классический отжиг. Вы с Дэнни там ещё делаете дела?

— Мы и сделали там дело, сукин сын: отжиг, описанный тобой, — это плод ситуации, когда что-то абсолютно обламывается, до полного бардака. Осколки, Тото, вот что осталось на Торговой Улице — осколки моей жизни, и твоей тоже. — И он рванул через стойку к незащищённому горлу Тото и тряс его, как уличного мима.

— При-при-придержи лошадей, Малыш, — я ничего такого не имел в виду.

— Эй, что на тебя нашло? — спросила Кори, отжимая руки Малыша от бармена. Она радовалась, что никто не видел их побег, как их уносили ввысь тираны.

— Нас предали, — прошептал Малыш, всасывая остатки выпивки. Ограбление, это дурацкое ограбление, которое оказалось, Господи помоги, настоящим, вопреки виртуальной паранойе Данте, зачахло и поросло бурьяном. Он залез в оба кармана, вытащил полные горсти болеутоляющих и принялся грызть их, как орешки. Он вперился в мир затуманенным взором, картинки двоились. Граффити, зашифрованное на стене, визуально переконфигурировалось, как задумал художник, открыв взлом ядерной ракеты.

— Сюда заходила Роза, — сказал бармен в замедленном времени. Бар оказался под водой. Лицо Кори выглядело как пластик. — Спроси у Розы.

Кто-то выбрал на автомате очередь из Рюгера Марк П. Среди клиентов пронеслись жалобы и небольшая порция насилия — Рюгер считался оружием ближнего боя, в радиусе лифта.

Гарпун Спектр выбрался на Магистраль Портис и в водоворот собственного самоуважения. Дело Локтя занесёт его жопу на карту. Две версии одного парня, обе виновны в намерении, и только одна виновна в ограблении. Телесуд — один Локоть в шоу, а второй неожиданный свидетель. Обойдёмся без тавронаручников, пусть Локоть во всё горло орёт про факты — существование материи-доппельгангера[4], созданного нарушением времени, и аннигиляция, вызванная встречей двойниковых объектов. Однажды так и вышло, стерев с лица земли целый город — в тот раз повезло Цинциннати, но власти списали взрыв просто на очередной личный шмат плутония.

Что, если он сумеет устроить объятия двух Локтей в Лос-Анджелесе, на послесудебной пресс-конференции?

Потом он вспомнил, что минимум один Локоть мёртв в результате ингаляции пули. Но даже с двумя трупами — он же может упаковать их в коробки и послать в штат-цель, с инструкцией похоронить в общей могиле? Были специальные похоронные залы, готовые уважить близнецов. Потом тыдыщ. Идея чесалась, как линия жизни на ладони. Надо будет пробежаться по биркам и изъять правильный труп.

Спектр разогнался по Магистрали, и громада Свалки Олимп заполнила обзор, затмив и нижний округ, и Береттский Треугольник. На Пуле и Цапле он ударил по тормозам — из витрины вывалился язык труповозки. Достав Дорожный Блокиратор, он вышел из машины и перешёл улицу. Единственным движением были противоречивые вспышки стоп-сигнала и их отражение в плёнке крови.

Он бегло осмотрел фургон. Среди трупов Локтя не было. Водитель мёртв, сломана шея. Тезаурус на земле рядом с открытой дверью — балласт. Локтя, версия номер два. Спектр подобрал его, и тут копская бибика влупилась в остановку, пульсируя миталкой, и Тредвел Подследственный вынырнул со снаряжённой на руке винтовкой.

— Это не то, на что похоже, — сказал Спектр прежде, чем Тредвел произнёс хоть слово.

— Отойдите от машины, мистер Спектр.

— Ладно, ладно, кивающий пёсик, — сказал Спектр, подбирая и унося Дорожный Блокиратор. — И падут даже могучие.

— Отлично, благодарю. А теперь я вынужден просить вас бросить паровичок и отойти.

— О, ясно. Ещё один коп-бандит в этом городе? И гружённый вроде бы прекрасной пушкой.

— Это Ручной Пулемёт Приближения к Нулю, мистер Спектр. Я спустил и курок, и предохранитель. Одно лишнее движение…

— Толкование в пользу сомнения — у тебя есть сомнения?

— Нет, сэр. Скорее код поведения.

Спектр медленно отошёл от фургона, направив ствол обреза в небо.

— Парень, жить с кодом поведения — тяжело тебе. Адресная книга похожа на вафлю, так?

— Где Локоть?

— Протиснулся где-то в. дверь, истекая кровью насмерть. Время существования, Тредвел. Это твоё настоящее имя? Слишком оно мучительное, чтобы поверить.

— Без сомнения, мешок теней, что вы зовёте философией, уберегает вас от боли верить хоть во что-то. — Мимо пронеслось танкотакси, и оба справились с порывом отвести глаза от соперника. — Параллельные вселенные не встречаются, мистер Спектр. Или лучше сказать — им нельзя позволять встречаться.

— Знаешь, я ограничен во времени, чтобы стоять здесь и выслушивать лекции уволенного полукопа с мозгом меньше моего кулака.

— Долг заключён в глазах очевидца.

— Я не хочу и не собираюсь занижать твою карьеру, пропеллероголовый, но Блинк оценивает характер человека по тому, как тот падает с лестницы. Он угнетающе действует на тебя, и всегда будет. Притащи ему Локтя — он оторвёт тебе яйца и назовёт консультантом.

— Не я определяю правила.

— Тогда ты идиот, которому необходимо культивировать способность к манипуляции. Проблема с законом в том, что он готов попасть в правильные руки.

— Мы не можем все иметь согласованную структуру конечностей, мистер Спектр. Или вашу легкодоступную мораль.

— Дурак суть золотой и устаревший плод, Тредвел — молва и ересь. Справедливость хоть где-нибудь — угроза всеобщей несправедливости. Если они изолируют другого Локтя в этом выгоревшем банке, это может пойти нам на пользу. Настал момент ловить улитку за рожки.

— Улитку можете оставить себе. И ваше чучельное представление о справедливости, берущее начало в способе мести, что вы предлагаете.

— Поздравления — ты впервые опознал иронию. Тредвел, ты скучен, как напыщенный статист, играющий мэра.

— А ты самый тоскливый фекалий, что хлынет в пробоины в днище истории.

— Наш обмен мнениями бесплоден.

— Можешь стрелять в любой момент.

— Дикое мужество подразумевает конец всем ограничениям.

— Да.

Спектр пофинтил головой, и Пулемёт Нуля Тредвела начал жужжать, как рой пчёл. Спектр не мог поверить, что его сдержит человек, активностью подобный фанатику в торфянике. Подследственный прежде демонстрировал кротость, с трудом поддающуюся объяснению, и это лишило Спектра боевого духа. А теперь этот поток сопротивления.

Спектр привык объявлять своё мнение законом — практика, известная как Дворкинг. Он использовал её в комнате судоложества, чтобы обелить парня, застрелившего сотню человек перед оружейным магазином. Цитируя американские военные методики, Спектр доказал, что резня является опережающим ударом. В другой раз с его помощью невиновного признали серийным убийцей, несмотря на тотальное алиби — сомнение вызывало только состояние ума этого парня. Здравый рассудок определяется наличием угрызений совести, но поскольку обвиняемый был невиновен, у него их не было — признали, что он безумен, как повар, и посему не подходит для задачи познать что-либо, кроме зла. Закону в виде лжи хватает силы стать видимым. Всего-то и нужно, что небольшой рычаг.

— Может, Шеф за это примет тебя назад, — сказал он, предъявляя дубликат тезауруса. — Это книга, украденная Локтем. Наверно, это… редкое издание чего-нибудь особенного. Локоть всё-таки был текстропистом. Ты тоже такой, Тредвел? — Давай сюда.