в Гнездо, когда в ворота на плато вбежали двое. Скандар сощурился, чтобы разглядеть облачённых во всё оранжевое незнакомцев, и не сразу понял, что это вовсе не незнакомцы.
«Сёдла Шекони» прибыли на церемонию.
Олу Шекони, папа Фло, и Эбб, её брат-близнец, невозмутимо установили свой тент, будто не замечали обращённых на них взоров всех находящихся на тренировочном поле. Эбб открыл единственный ящик, который они принесли с собой, и в воцарившейся оторопелой тишине раздавшийся хруст прозвучал как оглушительный выстрел. Олу одной мускулистой тёмно-коричневой рукой достал седло и решительно зашагал к последнему оставшемуся единорогу.
Негодяй заревел на приближающегося Олу, но тот лишь глухо и раскатисто засмеялся. Скандар даже не смотрел на своего единорога, не в силах оторвать глаз от самого красивого седла из всех, которые он видел этим утром. Его чёрная кожа блестела так ярко, что казалась мраморной.
– Прости, что так поздно, нас задержали в мастерской, – объяснил Олу.
Скандара опять, совсем как во время знакомства с папой Фло после Тренировочного испытания, до глубины души поразила его тёплая улыбка.
Олу Шекони опустил седло на спину Негодяя сразу за крыльями – оно подошло идеально.
Скандар сглотнул:
– Мистер Шекони, вы не обязаны выбирать нас только потому, что больше никого не осталось.
Олу и Эбб захохотали. Скандар недоумённо заморгал.
– Скандар, – просипел Олу, смеясь, – моя команда работала над этим седлом несколько недель. Оно было сделано специально для Удачи Негодяя. Когда я узнал, что ты спас Мороза Новой Эры от Ткача… ну… я понял, что хочу видеть тебя нашим наездником.
– Если не веришь, – вклинился Эбб, – посмотри на вышивку. – Брат Фло улыбался так широко, что у него на щеках проявились ямочки.
С колотящимся сердцем Скандар наклонился к седлу и вдохнул запах кожи. И увидел их: символы всех пяти элементов, вышитые на чёрном сиденье белоснежной нитью – цветом духовного мага.
– Ну? Что думаешь? – спросил Эбб, нервно теребя свои тугие чёрные кудри.
– Я думаю, что если бы я мог выбирать между всеми сёдлами, что здесь есть, то выбрал бы это. Без вариантов.
Скандару до сих пор не верилось. Шекони делали сёдла для Командующих! Джейми будет на седьмом небе от счастья.
Когда Скандар с Негодяем проходили мимо тёмно-фиолетового тента Хеннинг-Дав, в его проёме возникла Бобби. Она не поздравила его и не пошутила. Просто неотрывно смотрела на покачивающееся на спине Негодяя седло и даже не взглянула на Скандара, хотя он ей помахал. Она что, злится на него?
В тенте «Сёдел Шекони» Скандар постарался выбросить из головы выражение лица Бобби и одним глотком осушил бокал с оранжевым напитком.
– Ты расскажешь ему, почему мы опоздали, пап? – нетерпеливо спросил Эбб, которого, похоже, разрывало от какого-то секрета.
Олу вскинул брови:
– Ну, я не хотел его волновать, но ты не оставил мне выбора.
Эбб поморщился.
– Что случилось? – быстро спросил Скандар.
Мистер Шекони, нахмурившись, тяжело опустился на пустой ящик из-под седла:
– Мы были утром в мастерской, доделывали кое-что по мелочи в твоём седле, когда я услышал громкий стук. Я подумал, что это шумит кто-то из соседей напротив, и мы с Эббом его проигнорировали. Затем стук раздался опять, и на этот раз я решил сходить посмотреть, в чём дело, но не смог выйти. Задняя дверь тоже не поддалась, и все окна были тёмными.
– Я не по…
– Кто-то заколотил все двери и окна мастерской огромными досками, заперев нас с Эббом внутри.
Скандар разинул рот:
– И как же вы выбрались?
– К счастью, Бронвин из «Боевых скидок» заметила неладное, – ответил Эбб. – Она была невероятна – скажи, пап?
– Мускулы у неё что надо, и это мягко говоря. Она голыми руками отодрала доски от окна и разбила стекло палкой от метлы. Мы схватили твоё седло и рванули сюда.
– Но зачем кому-то запирать вас в вашей мастерской?
Олу пожал плечами:
– Конкуренция на Церемонии сёдел накаляется с каждым годом, но так меня ещё никогда не подставляли. Мы все дружим, и я представить не могу, кто мог пойти на подобное. Я знаю их всех десятки лет! Но потом я подумал: а вдруг причина не во мне, а в том, для кого я делал седло в этом году…
– О, – выдохнул Скандар.
– У меня нет доказательств, – торопливо сказал Олу. – Я никому об этом не говорил, даже Флоренс, хотя репортёр из «Инкубаторского вестника» практически пытался меня подкупить, чтобы я ему признался. Но кто-то проницательный мог догадаться, исходя из моего выбора тёмной кожи, замеров и чертежей.
– И у вас нет предположений, кто это мог быть?
– Думаю, что это, скорее всего, кто-то из тех, кто не делал секрета из того, что они не хотят видеть духовных магов на Острове, не говоря уж о том, чтобы те тренировались в…
– Председатель Мэннинг! – перебил Эбб, не сдержав желания поделиться своей догадкой.
Олу бросил на сына укоризненный взгляд:
– Возможно. Проблема в том, Скандар, что ты сейчас не пользуешься особой популярностью на Острове. И Дориан такой не один. – Он вздохнул, будто заранее жалел о том, что ему предстоит сказать. – Ты первый духовный маг в Гнезде за целое десятилетие, – мягко начал он. – А ещё кто-то убил дикого единорога. Убил! Хотя считалось, что это невозможно. А теперь люди шепчутся из-за истинной песни. Я её не слышал, но полагаю, что к тебе она не имеет никакого отношения. Но когда речь заходит об элементе духа, люди слышат то, что хотят слышать. Кто-то предпочтёт обвинить во всём тебя, чем думать, что это Ткач опять что-то затеяла. Особенно если они хотят выжить тебя из Гнезда.
– Люди считают, что я убил дикого единорога, хотя это я помешал Ткачу?! – У Скандара оборвалось сердце. Он вспомнил строчку из истинной песни про месть Острова – ему что, теперь ждать обвинений и в этом тоже?!
Олу развёл руками:
– Это только слухи. Но они не красят твой образ дружелюбного духовного мага.
Скандар вздохнул. Дикие единороги и духовные маги всегда были неразрывно связаны. И их всегда боялись.
– Не переживай, – ласково сказал Олу. – На твоей стороне теперь «Сёдла Шекони». Люди к тебе потянутся.
Но Скандар не был так в этом уверен.
– Гром и молнии, – проворчал Митчелл, читая «Инкубаторскоий вестник» в Кормушке следующим утром. – Это нехорошо.
– Что нехорошо? – Скандар поднял глаза от своего любимого завтрака – сосисок в майонезе. С него было достаточно плохих новостей.
Митчелл заколебался, его взгляд метался между Скандаром и заметкой. Скандар выхватил у него
