вдох. Чувствую, как внутри разрастается волнение. Предвкушение даже. И я тут же одергиваю себя тем, что мы на работе, и вообще… на работе надо как-то держать себя в руках.
После стука дожидаюсь разрешения войти. Ловлю на себе сочувственный взгляд Оксаны и шагаю в кабинет босса.
Сергей сидит в своем шефском кресле и что-то рассматривает, прищурившись.
— Добрый день, — голос садится, и мне приходится откашляться.
Но что поделать, если стоит мне увидеть его, как все мозги вылетают через уши и остается только похоть?
Зеленые глаза впиваются в мое лицо, на его губах мелькает кровожадный оскал, от которого сжимается внизу живота.
— Вызывали?
Кивает на кресло напротив. На непослушных ногах добираюсь и стараюсь сильно не плюхаться. Даже получается достойно и плавно усесться.
— Это что? — кивает на экран.
Хмурюсь.
— Что там?
— Ну, сюда иди, я покажу.
Так… это точно не флирт. Потому что улыбка с лица исчезает и сам он весь подбирается. Обхожу стол, наклоняюсь, чтобы получше разглядеть, что там он хочет мне показать.
— И что тут?
Длинный палец упирается в строчку с очередным контрактом.
— Так, и?..
Я не понимаю, что от меня хотят и чего ждут. Терпеливо жду ответ с пояснениями.
Шеф тяжко вздыхает.
— Это откуда и на фига нам столько раствора для пузырей?
И недоумение такое натуральное. Но я все равно не могу сдержать смешка.
— Серьезно? Сереж, ты серьезно вызвал меня из-за контракта на двадцать тысяч?
Шеф смотрит на меня с таким возмущением, что я даже на минуту верю, что он на полном серьезе. Но только ровно на минуту, пока меня не загребают в объятия.
— Конечно серьезно. Двадцать штук — это что за фигня, а?
Проворные руки тут же скользят под юбку, и с его губ срывается рык.
— Да, блин, Сергей Витальевич, — в очередной раз пытаюсь отбиться от него.
Встает со своего кресла и возвышается надо мной, заставляя забыть, что нужно как бы дышать.
— Че опять за Витальевич, Лад? — прикусывает кожу на сгибе шеи, и это заставляет меня улететь из реальности и застонать.
Над ухом слышится его смешок.
— Держите себя в руках, Трубецкая.
И я бы с радостью взяла себя в руки, но этот гад продолжает распалять. Продолжает испытывать меня на прочность. Возбуждать.
— Когда ты уберешь от меня свой язык, я с радостью возьму себя в руки, — вцепляюсь в стол, на который он меня облокотил.
— Ну, это слишком просто для тебя. Ты опять крутила своей задницей перед носом у других мужиков.
Толкаюсь в него бедрами и прикусываю губу.
— Не было такого, у тебя мания, Сереж.
Волосы накручивают на кулак, и я запрокидываю голову, отдаваясь во власть босса.
— Я не слепой, Лад. Тебя этот Марк скоро глазами сожрет… и останется слепым. Не без моей помощи.
Фыркаю.
— Ой, ой, кто это у нас тут ревнивца включил?
Я его дразню. Нагло и с наслаждением. Потому что мне нравится чувствовать себя его. И он дает мне это чувство. Иногда с избытком, но меня все устраивает.
— Надеюсь, хоть бывший от тебя отлип.
Рычу.
— Ну вот и зачем ты о нем вспомнил? Такой момент испортил.
Отстраняюсь от него. Ловлю на себе недобрый взгляд зеленых глаз. И до меня доходит, что он сейчас реально ревнует.
К бывшему… к прошлому моему.
Качаю головой.
— Не нужно, Сереж.
Выгибает бровь, поправляет галстук, но взгляда пронзительного не сводит.
— Не нужно что?
— Не нужно напоминать мне о прошлом.
И это происходит… горло снова сжимается от воспоминаний о том времени. Долгом, темном, одиноком. А ещё наваливается то, что я не поехала с Юлькой и не прожила момент, когда на экране появляются крохи…
Я не переболела этим до конца.
Босс прищуривается и делает шаг ко мне, но я отхожу на безопасное расстояние. В глазах скапливаются слезы, и я не могу это контролировать. Видимо, организм решил, что доверяет Сергею настолько, что можно и пореветь при нем.
— Что он тебе сделал? — вижу, как под бородой заиграли желваки.
Мотаю головой и делаю глубокий вдох, чтобы хоть как-то переключиться на другую тему. Только горло почему-то сводит судорогой. Руки начинают мелко дрожать.
— Я пойду лучше, — шепчу сквозь сухость во рту.
Я прекрасно понимаю, что вот эти прятки, два с половиной месяца как, ни о чем не говорят. Сергей четко дает понять, что наши отношения для посторонних под замком и о них не должен никто знать. Да я и сама не готова их раскрывать. Точнее, одна мысль, что о нас узнает кто-то, повергает меня в ужас. В ступор и в панику.
Пячусь к двери, но ладонь Сергея припечатывается к ней, и меня прижимают к прохладной поверхности.
— Стоять…
Меня спасает телефон на его столе. Сергей недовольно прикрывает глаза и, кажется, что-то бормочет на русском матерном.
— Ответь, может, что-то важное. Ты же у нас биг босс.
— А ты свалишь, — снова впивается в меня пристальным взглядом.
Конечно свалю. А он думает, что буду стоять и ждать допрос.
Звонок повторяется, и в дверь кто-то несмело стучится, чем окончательно возвращает меня в реальность.
Сергей отступает. Я смело распахиваю дверь, как будто и правда собиралась выходить. За дверью Оксана удивленно моргает. Я молча просачиваюсь мимо неё, выдавливая улыбку.
Глава 10
Стоим с Юлькой на перроне, и я никак не могу успокоить катящиеся по щекам слезы.
— Хватит реветь, Ада, — подруга сама носом шмыгает и руки мои стискивает, словно боится отпустить и исчезнуть.
— Ну как я тут без тебя? — вытираю влагу со щек и притягиваю Юльку в объятия.
Неизвестно, когда мы с ней ещё увидимся. Хоть и уезжает она не сильно далеко, но я прекрасно понимаю, что из-за работы я не смогу часто приезжать к ней.
— Ну не могу я больше тут. Я же говорила, что встретила Захара. А если ещё раз встречу через пару месяцев, когда уже живот нельзя будет скрыть?
Держу за руку подавленную Юлю. Мне бы как-то поднять её боевой дух, но я сама сейчас не в состоянии это сделать. Кто бы мой поднял?
Даже Сережа уехал куда-то в командировку. Подстава. Так бы забылась с ним ненадолго хотя бы. Стоим возле поезда и не можем никак отлепиться друг от друга.
— Ты давай. Звони, пиши. Береги бусинку и бусёнка, — киваю на живот.
Хмыкает в ответ, прикрывая животик. И это так мило, что я снова начинаю реветь.
— Ну а как же? Доставлю в наш
