Дурында. Я, если честно, надеялась на Маринкин огромный зонт, – надоело собирать холодные дождевые капли за шиворот куртки. Даже если Антон будет против моей компании, пусть катится к черту. Я на Маринку имею такое же право, как и он. И люблю я ее не только из-за большого вместительного зонта.
Я отправилась на поиски подруги, чтобы предложить вместе пойти домой. Конечно, первым делом сунулась за кулисы. Парочка обнаружилась там. Диджей и его поклонница страстно целовались. Маринка уселась на тот самый хваленый пульт и обхватила ногами стоящего рядом с ней Антона. У меня перед глазами замаячила бутылка вина в пакете для белобрысой спутницы Кораблева. О, нет, нет, нет! Марина может совершить самую большую ошибку в своей жизни…
– Марин, – громко позвала я. О том, чтобы смущенно ойкнуть и уйти, и речи быть не могло. – Тебе там, похоже, мама звонит. В сумке телефон играет. Наверное, уже пять пропущенных.
Краснощекая Марина спрыгнула со стола и пролетела мимо меня в зал. Кораблев самодовольно облизнул губы. А у меня от злости аж в висках запульсировало.
– Ты не должен встречаться с Мариной, – жестко сказала я Антону, глядя в глаза.
– Чего-о? – Лицо одноклассника брезгливо вытянулось.
– Чего слышал! Отстань от нее, пожалуйста. Не твоего поля ягода.
– А кто ягода моего поля? – Кораблев подошел совсем близко ко мне. Антон невысокий, мои глаза на уровне его носа. – Может быть, ты та ягодка? Запала на меня, девочка? – самовлюбленно продолжил парень. – Ревнуешь? Мне так давно уже кажется.
– Ты совсем, что ли, больной? Кажется ему… Козел, я тебе что сказала? Руки от Марины убрал и чтоб больше не прикасался к ней, – зло процедила я.
– Ты, выскочка, много на себя берешь. Ты кто такая вообще? – взбесился Антон. – Ты, малышка, вообще не с тем связалась, мокрого места от тебя не останется!
Мы стояли друг напротив друга и оба зло сжимали кулаки. Хотелось вцепиться в морду этого слабоумного индюка. Посмотрите только, все влюбились да все его хотят!
– Инн, – раздался за моей спиной голос Марины. – Ну что ты врешь? Нет там никаких пропущенных.
– Значит, не твой. – Я устало повернулась к ней. Перепалка с Антоном выбила меня из колеи. – Рингтон такой же.
– Ладно, может быть, – махнула рукой Марина. – Пойдемте домой? Там, правда, такой ливень. Инна, ты с нами? Могу поделиться зонтиком.
Я почувствовала, как Кораблев сверлит взглядом мой затылок.
– Нет, идите без меня, – постаралась я ответить как можно беспечнее. – Мне в другую сторону, в одно место еще надо заскочить.
Уж лучше вымокнуть до нитки, заболеть и умереть, чем встать с этим чудовищем под один зонтик. Ненавижу!
* * *
– Боже, Инна! Как ты вымокла! – воскликнула мама при виде жалкой меня. – Немедленно снимай одежду и бегом в горячую ванну.
У меня зуб на зуб не попадал, но я по привычке спросила:
– Н-никто не з-звонил?
Перед глазами лицо Сашки, разумеется.
– Нет, никто. По крайней мере при мне.
Закрывшись в ванной, я услышала мамин голос:
– Неужели так сложно носить с собой зонт? Ох, чует мое сердце, простудишься. Как раз перед каникулами.
– Зараза к з-заразе не п-пристает, мамочка! – ответила я уже через дверь.
В теплой ванне я сразу обмякла. Захотелось думать только о хорошем. Но как такового хорошего в своей скучной жизни я не припоминала. Разве что Саша… Зареклась я о нем вспоминать, но ничего пока у меня из этого не получилось.
Вспомнилось, как однажды Сашка спросил, о чем я мечтаю. Я перечислила с десяток полезных, на мой взгляд, вещей, среди которых были айфон последней модели, классная иномарка, ноутбук у меня уже еле дышит, новую шубу для мамы… На что Саша покачал головой и ответил, что он мечтает о собственном абрикосовом саде. Помню, как у меня вытянулось лицо и я надолго заткнулась. Какой же Саша все-таки непосредственный и непоследовательный. Идиот. Как князь Мышкин. Кто в двадцать первом веке мечтает о каком-то дурацком саде? Пусть даже и абрикосовом, абрикосы, кстати, я тоже люблю.
Саша хороший друг. А мне чего-то в голову розовые сопли ударили, придумала симпатии какие-то и все испоганила. Так хотелось позвонить, узнать, куда пропал, извиниться за свое странное поведение, в конце концов. Но я никогда не извиняюсь. Это Сашке известно лучше, чем кому-либо еще.
После ванны я попила с мамой горячий чай на кухне и отправилась в свою комнату. Там звездочкой разлеглась в кровати и стала пялиться в потолок. Ни о чем при этом не думая. Ей-богу, так можно! Тишину прервал долгожданный телефонный звонок. Я схватила трубку сразу же:
– Алло?
– Инн? Не спишь? – раздался на том конце провода голос Марины.
– Не сплю, – чересчур разочарованно ответила я.
– Ты как до дома добралась? Сильно промокла? – виновато спросила подруга. В этом вся Марина. Ей-то чего переживать, будто это она нарочно прячет в квартире мой зонт, чтобы я перед выходом его забывала.
– Нет, вообще промокнуть не успела. Меня наш сосед до дома подбросил. На «Жигулях» – вспомнила я о железной развалюхе под окнами.
– А-а-а… – Марина молчала. – Просто мы как-то странно попрощались. Напряженно.
– Да? Не заметила.
Маринка вздохнула.
– Ты придумала наряд на завтрашний бал?
– Ага! Черный плащ и Сашкину маску Дарта Вейдера. С прошлого Нового года у меня в комнате валяется.
– Серьезно? – Маринка звонко рассмеялась в трубку. – Инна, но ведь это ничуточки не сексуально.
– А кого мне соблазнять? – искренне удивилась я. – Мой Воробьев все равно болеет.
Маринка засмеялась еще громче. Видимо, вспомнила нескладного смущенного Воробьева. Смех ее был теплый и заливистый. Так хотелось, чтобы у подруги все было хорошо. Разве я могу допустить, чтобы она так обожглась со своей первой любовью?
– Марин, – тихо позвала я, – ты ведь знаешь: что бы я ни сделала, это тебе во благо.
– Ты о чем? – настороженно засопела в трубку Марина.
– Да так… Ладно, пока ни о чем. А у тебя что за костюм?
– Я буду Жасмин, – гордо заявила Марина.
– А, помню такую певицу. Мама раньше часто слушала, – сказала я и запела дурным голосом: – Дольче-е Ви-и-ита, До-о-ольче Вита вспо-о-оминаю вно-о-овь…
В комнату заглянула мама и показала на воображаемые наручные часы.
Маринка опять заливалась на том конце провода:
– Дурочка ты, Инночкин! Какая певица? Жасмин – восточная красавица, принцесса, возлюбленная Аладдина. Ты со своей суровой реальностью совсем забыла про сказки!
* * *
– Ты недооцениваешь силу Темной стороны! – глухо продекламировала я Маринке, которая крутилась в школьном холле перед зеркалом. На подруге были приспущенные на бедрах фиолетовые шаровары и
