Радостно слушаюсь и с воодушевлением начинаю пересказывать суть того, что придумала. Друг со страдальческим выражением на лице выслушивает. Потом вздыхает:
— На этом можно заработать?
— Конечно! Заклинание можно будет встроить в браслет, либо другое массивное украшение и продавать.
— Ладно. После того как закончишь, сразу же нужно будет его запатентовать. Мириэлю покажешь. Пускай подумает, как это можно лучше всего встроить, и все остальное.
— Хорошо. Больше не сердишься?
— Сама знаешь. Не умею я долго сердиться.
— Прости.
— Ладно. Закрыли эту тему!
— Спасибо.
Садимся на край моей кровати. Прислоняюсь к плечу Торриэля и вдыхаю его фиалковый запах. Одна его рука обнимает меня за плечи, а второй он берет меня за руку. Жалеет. Переживает. Чувствую себя виноватой.
Какое-то время мы сидим, погруженные в свои мысли. Затем друг целует меня в висок и уходит. Переодеваюсь, медитирую и отправляюсь спать. В голове крутится неуместная мысль: и все-таки мне удалось заинтересовать некроманта. Для начала неплохо.
Глава 5
Сегодня ар Райлон сосредоточенно читает нам лекцию про основы лечения с применением некромантии. Я уже изучила пару книг на эту тему, но все равно интересно. Словно прочитанное обретает объем и глубину.
Слушаю внимательно, но все-таки больше впитываю звуки голоса, чем слова. Все-таки больше смотрю за движением кадыка. За тем, как меняется выражение его лица. Какие движения рук он использует. Ласкаю взглядом изящные пальцы и гадаю, как это — почувствовать их на своей коже.
В перерыве подхожу и уточняю, когда ему будет удобно обсудить детали доклада. Ар Райлон назначает консультацию на завтра, после пар. Выглядит немного отстраненным. Пусть так. Рассчитываю, что скоро это изменится.
Во время поездки в морг мне удается сесть прямо напротив него. Интересуюсь, доволен ли он нашими работами. Скупо кивает. И начинает расспрашивать про порядок вскрытия и на что нужно обратить внимание. По очереди рассказываем. А некромант снова задумчиво кивает, мыслями словно и не здесь. Может у него что-то случилось? Могла бы узнать точно, но не хочу. Боюсь, что это что-то, что мне не понравится и подорвет остатки уверенности в успешном завершении нашей истории.
Морг снова встречает нас светлыми коридорами и характерными запахами. Уже почти привычно надеваем фартуки, сменную обувь и перчатки.
На столе под простыней нас ожидает труп, который оказывается невысокой человеческой женщиной лет сорока. Задумчивость на лице ар Райлона уступает место сосредоточенности, и он произносит:
— В прошлый раз мы узнали, как делается первичный осмотр тела. А сегодня вы увидите вскрытие. Для начала рассмотрите инструменты: скальпель, зубчатый пинцет, ножницы, пила, секционный молоток, долото. Приступим! Вы уже знаете, что при внутреннем исследовании трупа в обязательном порядке исследуют полость черепа, грудную и брюшную полости. Для начала отделим кожу от черепа. Осматриваем внутреннюю поверхность кожно-мышечного лоскута головы и кости свода черепа, чтобы понять были ли повреждения. Как видим — повреждений нет. Кости свода черепа распиливаем по линии спереди немного выше краев глазниц, по бокам симметрично через височные кости и сзади через затылочную кость до затылочного бугра. Пилить нужно осторожно, не повреждая твердую мозговую оболочку. Голова удерживается левой рукой, обмотанной тряпкой во избежание травмы. Недопиленные части осторожно разъединим долотом. Отпиленный фрагмент свода черепа отделим от твердой мозговой оболочки при помощи крючка секционного молотка.
Его движения четкие, точно выверенные. Чувствуется немалый опыт. Думаю о том, что, наверное, наша спокойная реакция на происходящее кажется ему непонятной. Мне, как девушке, уж точно полагалось грохнуться в обморок. Лет сто назад так возможно и было. Но с тех пор я поучаствовала во многих сражениях. Оказала первую помощь многим раненым на поле боя. Смерть уже давно не казалась мне чем-то из ряда вон. А мертвецы беспокоили только тогда, когда превращались в неконтролируемые зомби или умертвия. Что же касается брезгливости — те твари, что лезли к нам из гор, были в сотню раз более мерзкими и уродливыми, чем любой человеческий труп.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Между тем ар Райлон приступает к вскрытию брюшной полости. Помещает скальпель в небольшую ямку у основания шеи между ключицами. Делает срединный разрез прямо до лобковой кости. Отворачивает складки кожи наружу и в стороны, словно открывая книгу. Убирает переднюю часть ребер и проводит осмотр внутренностей. В результате оказывается, что женщину отравили, вызвав этим остановку сердца. Время отравления можно будет уточнить, сделав анализ следов яда. А это уже забота лекарей.
Удивительно, что ар Райлон умудряется практически не испачкаться. Всего несколько пятен на перчатках. Вот что значит опыт.
Думаю о том, что дома меня вряд ли кто-то допустил бы до такого дела. Там и без меня специалистов хватает. Более квалифицированных. С другой стороны — жизнь непредсказуема и может случиться всякое. Хотя лучше бы не случалось.
Вижу горящие глаза Торриэля, я понимаю, что его это действительно заинтересовало. И что-то мне подсказывает, не только с целью установления смерти. Что же — ему по должности положено знать и не такие вещи.
В конце занятия снимаем экипировку. И снова заходим в лаборантскую, где седовласый мужчина, так же, как и в прошлый раз, невозмутимо пьет чай. Ну, или что-то по цвету его напоминающее. Нам этого мужчину так и не представили, а спрашивать было как-то не тактично. Обмениваемся кивками, как старые знакомые, моем руки и идем в экипаж.
На обратном пути ар Райлон проверяет, насколько мы запомнили то, что он нам показал, и задает каверзные вопросы. Так же отвечает на наши. От отстраненности не осталось и следа. Видимо, ему льстит неподдельный интерес Торриэля. А я, насмотревшись на оживленное лицо некроманта, внезапно понимаю, что без всех этих хмурых складок на лбу и язвительных в уголках рта ар Райлон выглядит на десяток лет моложе. Впитываю эту его новую для меня сторону и размышляю — чем еще он меня удивит.
У ворот прощаемся и расходимся в разные стороны.
Поужинав и пожелав всем спокойных снов, иду к себе в комнату. Готовлюсь ко сну, а потом сажусь в позу для медитации. Создаю защитную сферу и сосредотачиваюсь на дыхании. Сегодня это непростая задача — мысли скачут. Приходится каждую из них рассматривать, обдумывать и отпускать.
Когда наконец-то внутренний монолог надолго затих, разбираю свои эмоции. Одну за другой. Удивляюсь, насколько они порой противоречат друг другу, но справляюсь и с этим. Еще несколько минут сижу, прислушиваясь к тишине внутри себя, и открываю глаза. Ну что же — я подготовилась ко всему, что может ожидать меня завтра.
Утром уже привычные ритуалы — медитация на восходящее солнце, зарядка, водные процедуры. Хватаю с вешалки первое попавшееся платье и иду завтракать.
По гостиной плывет запах блинчиков с медом. Торриэль уже накрыл на стол и ждет только меня. Распахнулась дверь в комнату Арраниэля, и мы вместе садимся за стол.
Арраниэль как всегда молчалив. Поедает блинчики так сосредоточенно, будто решает в уме сложную задачу. Хотя может быть именно этим он и занимается. Кто его знает. За столько времени я так до конца и не смогла его просчитать.
А вот Торриэль лучится энтузиазмом. Расхваливает еду, погоду, красоту вида, открывающегося из окна. И это добавляет уюта нашим посиделкам.
Доев, убираем со стола и отправляемся на занятия.
Сегодня у нас только одна пара — построение самонаводящихся атакующих заклинаний высшего порядка. Ведет эти занятия добродушный пожилой маг с настолько длинной седой бородой, что остается только удивляться его недюжинной силе реакции и умению вовремя заметить опасность на практических занятиях. Уже только по ней можно сказать, что он боевик с огромным опытом — другой бы свою бороду от адептов, чьи заклинания порой ведут себя крайне непредсказуемо, спасти не смог бы. Но он к тому же и преподает очень хорошо — ничего лишнего, с яркими примерами и ноткой юмора.
