Дани поняла, чего он хочет, еще до того, как Ник потянулся к ней.
— Пожалуйста, не надо, — чуть не простонала она. — Никогда больше этот не делай.
— Почему? Разве тебе так неприятно? — Его губы были близко, очень близко.
Нет, неприятно ей не было. В том то и дела, что нет. Ей все в нем нравилось: и его прикосновения, и запах его кожи и вкус его поцелуев. Но ведь ей нравится и сливочная помадка поверх яблочного пирога. Однако это не значит, что она ей полезна, особенно в больших количествах.
— Почему я. Ник? Почему не какая-нибудь другая?
— Потому что только ты способна меня согреть, дорогая. Я всю жизнь мечтал о том, чтобы согреться.
Смысла сказанного, им она не поняла. Зато ей было понятно неистовство его поцелуев, дерзкая откровенность его влечения. В этом — и только в этом, к сожалению, — они полностью совпадали. То, что она испытывает к нему, — не любовь. Не может быть любовью. Это зов плоти. Страсть. Сексуальное влечение. Да, именно так. Но только не любовь. Она сейчас, не в силах довериться ни своей любви, ни мужчине, предлагающему ей свою любовь. Любовь несет с собой боль, холод и разочарование.
Любовь для нее неприемлема. Ник впился поцелуем в ее губы, лишив возможности не только говорить, но и думать. Он был очень выдержанным человеком, однако стоило ему коснуться ее, как и от его самообладания не осталось и следа. Он запустил руки в копну ее густых волос, повернув голову так, чтобы ему было удобнее целовать ее в губы. Дани прильнула к нему, вся во власти нахлынувших воспоминаний. Она заново мысленно восстановила события той невероятной, незабываемой ночи. Ник занимался с ней любовью на полу, перед камином. Дани почувствовала жар в груди и едва не застонала. Она только что произвела на свет дочь. Ну как же можно желать его с такой силой чуть ли не сразу после рождения Абигайль?
Эта мысль заставила ее встрепенуться. О, Господи! Абигайль!
Как она могла о ней забыть? Дани быстро вывернулась из его объятий. В закрытом салоне автомобиля отчетливо слышалось ее громкое прерывистое дыхание. Оба долго молчали. Потом он взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Твои чувства ко мне, возможно, и вправду довольно шаткое основание для брака. Во всяком случае, сейчас. Но у нас все впереди. Нравится тебе это или нет, но мы одна семья. Абигайль и моя дочь тоже. Я намерен стать ей настоящим отцом и не позволю больше лишать меня воспоминаний.
— Я совершила ошибку, — с болью признала она. — Но наш брак… Пойми, сейчас это выше моих сил.
— А я не могу отпустить тебя. Благодаря тебе я вкусил райское блаженство. Так разве можно удивляться тому, что я не хочу оказаться изгнанным из рая?
— Я не могу любить такого человека, как ты. — Слова эти вырвались у нее ломимо воли, как крик души, все еще страдающей от былых обид. — Ты такой же, как Питер, и любить тебя — значит снова страдать.
— Ты ошибаешься, женушка. Но тебе придется смириться.
С этими словами он вышел из машины. Подойдя к дверце с ее стороны, помог ей выйти. Затем открыл заднюю дверцу и вынул из дорожной кроватки Абигайль. Прижав ее к плечу, он кивком головы указал на крыльцо.
Подойдя к входной двери. Дани три раза набрала свой код, прежде чем Гемма соизволила отключить сигнализацию и впустить их в дом.
Едва они вошли, как Ник передал ей девочку.
— Отменить всю систему кодов, — рявкнул он. — Коултер ноль-ноль-один.
— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, МИСТЕР КОУЛТЕР, — откликнулась Гемма.
— Требую немедленного изменения системы. У тебя есть в памяти голос Дани?
— ДА, МИСТЕР КОУЛТЕР.
— Все замки должны открываться и запираться по ее устной команде на всех уровнях безопасности вплоть до второго. Ясно?
— ЯСНЕЕ НЕ БЫВАЕТ, МИСТЕР КОУЛТЕР.
— Что ты сделал? — потребовала объяснений Дани.
— Я не хочу, чтобы, приехав домой с малышкой, ты возилась с кнопками и кодами. Отныне тебе достаточно просто назвать себя и попросить Гемму открыть дверь.
— И все? Вот так просто? Я скажу: «Сезам, откройся!» — и все двери распахнутся?
— Да, так просто. Хотя я не стал бы упоминать сезам. У Геммы нет чувства юмора.
— Минуточку! Я правильно поняла? Стоит мне приказать этой штуковине впустить меня в дом — и она выполнит мой приказ? И при этом никакого воя сигнальной системы? Никаких приездов полиции?
— Вот именно.
— И когда же Гемма всему этому обучилась?
— Гемма с самого начала это умела.
— Тогда почему, черт побери, мне приходилось запоминать все эти цифры, будь они неладны?
— Я думал, вы сами хотите, чтобы Гемма работала в таком режиме.
Впервые она увидела, как Ник лжет. Впрочем, он и не старался это скрыть. Просто стоял и, глядя ей прямо в глаза, нес ахинею.
— Готова убить тебя на месте! Целых пять лет я мучилась, а теперь ты преспокойно сообщаешь, что это было вовсе ни к чему?
— Да.
— А как же ежемесячная замена кодов? — Только боязнь испугать Абигайль заставляла ее удерживаться от крика. — Тоже не нужна была?
— Нет, нужна, но, возможно, не каждый месяц… — Она и не заметила, когда он забрал малышку из ее дрожащих рук. — Вам лучше всего было бы внести в память компьютера свои голоса.
— Я задушу тебя своими собственными руками. Ты ведь нарочно все подстроил, чтобы вволю потешиться над нами?
— Не говори глупостей. Дабы учинить нечто подобное, надо обладать чувством юмора. Ты же сама говорила, что я, как и Гемма, не способен чувствовать. Так как бы я смог получать удовольствие, видя, сколько хлопот доставляет вам мой компьютер?
— Я тебе не верю!
— А ты поверь. Питер ни разу не попытался понять принцип управления Геммой. Он попросил… Нет, вру, ОН потребовал, чтобы я установил Гемму у него дома и предоставил ему целый набор строго индивидуальных кодов. Я дал ему то, чего он хотел.
— Ах ты, с…
— Ошибочка. Это Питер был сукин сын. Надменный и беспечный. Он сел в кресло своего отца в ССИ в полной уверенности, что здесь все принадлежа ему по праву, а потому даже и не думал утруждать себя изучением дела. Прибыль — это единственное, что его интересовало. Ему и в голову не приходило, что, если хочешь получать, надо вкалывать до седьмого пота. — Глаза Ника потемнели от гнева. — Он даже не поинтересовался, может ли компьютер хранить в памяти его голос и отпечатки пальцев и реагировать на них. А ведь стоило ему хотя бы минут на пять оторваться от своих занятий гольфом и почитать рекламные проспекты, то он увидел бы, что об этих возможностях там напечатано черным по белому.
— Я читала вею рекламную литературу, — возмутилась Дани, — и решила, что в данной модификации подобные варианты не предусмотрены.
