— Я уже еду. Что случилось?
— Скажи Гемме, чтобы выключила Кенни Джи.
— Что?
— Что слышал! Пусть включит любую другую музыку, или я перережу все провода.
— Гемма!
В ту же секунду в динамиках зазвучала музыка Моцарта.
— Спасибо, — поблагодарила она и положила телефонную трубку.
Ник стоял перед телеэкраном, борясь с самим собой. Нужно поступить правильно, сделать нравственный выбор. Его хватило ровно на полминуты.
— Включить монитор, — резко потребовал он, уступив темной стороне своей натуры.
Экран сразу ожил. Дани сидела в кресле-качалке в детской и кормила Абигайль. Благодаря хорошей фотокамере цветное изображение было ярким и отчетливым. Сначала он увидел матовую кожу с синими прожилками вен, затем крошечные пальчики, схватившие мягкую грудь жены. Абигайль удовлетворенно причмокивала; из уголка ее сморщенного ротика стекала тоненькая струйка молока. Через каждые несколько минут она начинала размахивать ручкой, которая, правда, неизменно возвращалась к Дани на грудь — к источнику пищи.
— Включи звук, — приказал он и сам едва узнал собственный голос.
— МИСТЕР КОУЛТЕР?
— Я сказал «включи звук», Гемма.
— ПРОИСХОДИТ ЧТО-ТО НЕОБЫЧНОЕ?
— Да, Гемма.
— ПОНЯТНО.
— Гемма, да дай же звук, в конце-то концов.
Но Гемма почему-то не отреагировала. На экране было видно, как Дани резко вскинула голову вверх, и он понял, что она что-то говорит. Ник раздраженно нахмурился. Если бы Гемма исполнила его распоряжение, то сейчас он слышал бы, что именно говорит его жена. Через секунду она встала и торопливо вышла из комнаты.
— Просто замечательно! Куда, черт возьми, она… — Тут около него пронзительно зазвонил телефон, и, чертыхаясь про себя, он снял трубку. — Коултер, — отрывисто произнес он. — Слушаю.
— Ник? Это Дани. У тебя все нормально? Застигнутый врасплох, он не сразу ответил.
— Все в порядке. Почему ты спрашиваешь?
— Гемма сообщила мне, что ты отклоняешься от своего обычного режима. У тебя что-то случилось?
— Ничего не случилось. — Он закрыл глаза.
— Гемма сказала…
— С каких это пор ты стала слушать, что говорит Гемма?
— С этой минуты. Я еду к тебе. Внезапно он вспыхнул от гнева.
— Если ты здесь появишься, то это значит, что тебе придется туг остаться. Поняла?
Он услышал вздох и почувствовал, что она прильнула к нему всем телом. Ник сжал руку в кулак так, что ногти впились в ладонь. Он сгорал от желания превратить этот вздох в стон наслаждения, заново изучить каждый сантиметр ее драгоценного тела.
В ночь зачатия Абигайль они занимались любовью дважды. Один раз — в отчаянной спешке, словно чего-то опасаясь. Но второй раз… Господи, помоги! Его до сих пор преследуют воспоминания той ночи. Тот второй раз был поистине волшебным. Ему никогда еще не встречалась столь открытая, столь откровенная женщина, которая бы с такой щедростью и нескрываемой радостью дарила мужчине свою плоть. И не только ее. Она доверила ему при этом и свое сердце, и свою душу. И он по сей день остается их верным и преданным хранителем. К несчастью, она все еще запретный плод для него.
— Пожалуйста, Ник, — прошептала она. — Позволь мне помочь.
— Только не сейчас. Все отклонения — это исключительно моя проблема.
— Хочешь сказать, что наша улица так и останется улицей с односторонним движением? Ты мчишься к нам в ту же секунду, как мы с Абигайль нуждаемся в помощи, а нам запрещено поступать точно так же по отношению к тебе?
— Брак — это улица с двусторонним движением, дорогая моя женушка. Приезжай, если хочешь. — Он помолчал. — Но если приедешь, то тебе придется остаться.
— Я не могу, — тихо возразила она. Глядя на экран телевизора. Ник видел, с каким трудом дались ей эти слова, какую адскую боль они ей причиняют. — Еще один никчемный брак мне не нужен.
— Наш брак не будет никчемным, Дани.
— Ну как ты не понимаешь? ТЫ также, как и Питер, неспособен на проявление эмоций. Он всю жизнь барахтался на мелководье, и ему даже в голову не приходило, что где-то существует глубина. Но ты…
— Что же ты остановилась? Продолжай.
— Ты так глубоко запрятал свои чувства и так надолго забыл о них, что, случись им вдруг вырваться на поверхность, ты даже и не поймешь, что это такое.
Руки у него сжались в кулаки. Наконец он сумел овладеть собой настолько, чтобы попросить:
— Договаривай, Дани. Скажи все, что считаешь нужным.
— Я не допущу, чтобы Абигайль росла в холодной, унылой атмосфере. В детстве я жила окруженная любовью и заботой, среди смеха и веселья. И я …. — Голос у нее пресекся. Он наблюдал по монитору, как она пытается справиться с собой, крепко прижимая к ceбе малышку. — Я так долго прожила в ледяной пустыне, что больше не вынесу холода.
Ник закрыл глаза, не в силах вымолвить ни слова. У него дрожали губы.
Наконец он открыл глаза.
— Я тебя понимаю, — спокойно ответил он. — Я ни за что на свете не хотел бы причинить боль ни тебе, ни Абигайль.
— Ник…
— Не волнуйся, Дани. Я в порядке. Завтра поговорим.
Он аккуратно положил телефонную трубку.
— Убрать изображение, — прошептал он. В ту же секунду экран погас.
Глава ШЕСТАЯ
Дани сидела в кабинете Ника и думала Г том, как бы ей набраться храбрости и поговорить с ним об истинной причине своего прихода.
— Дани, ты слушаешь меня? Это очень серьезные вещи.
— Я слушаю. Но не понимаю. — Она нахмурилась, решив, что надо на время забыть о взволновавшем ее вчера разговоре. Они потом все с ним обсудят. Она попыталась сосредоточиться на том, о чем он говорил, однако суть по-прежнему от нее ускользала. — О каких финансовых трудностях может идти речь, если последние данные, которые ты мне представил, свидетельствуют об обратном?
Он не отрывал взгляда от разложенных перед ним бумаг. Ей вдруг показалось странным, что Ник избегает смотреть на нее.
— Сейчас обострилась конкуренция, — вымолвил он наконец. — А так как Питера больше нет, то следить за состоянием дел на внутреннем рынке, пока я занят нашими филиалами за рубежом, некому, и нам предстоит наверстать упущенное.
Она еще сильнее нахмурилась. Питер никогда не играл особо важной роли в деятельности компании. Он занимался сбытом, но даже этому вопросу уделял очень мало внимания. Так что непонятно, отчего вдруг потеря такого сотрудника вызвала столь серьезные потрясения, особенно если учесть, что у Ника в распоряжении целая армия рыночных аналитиков и специалистов по сбыту.
— Я все равно не понимаю.
— Тогда постараюсь объяснить на пальцах. За весь прошедший год на внутреннем рынке мы ничего не продали. Уже скоро год, как у нас нет ни одного нового серьезного клиента. А некоторые из наших старых покупателей отказываются от дальнейшего сотрудничества. Мы должны вернуть старых клиентов и привлечь новых.
