Та вскрикнула. Из раны на шее потек красный ручеек. Женька хихикнула. Такой трюк они тоже делали. Тогда Стоянов предложил под рубашки подкладывать пакетики с томатным соком. Хотя надо признаться, что у местных «кровь» выглядела более достоверно. Сгорая от любопытства, Женька подошла поближе. Все равно включена функция «инбисибл», а значит, никто ее не увидит. Встав за спиной парня с саблей, она тут же пожалела об этом. От «реконструктора» воняло по`том так, что Женька невольно поморщилась. Перебрали ребята с достоверностью.
Внезапно топот, звон сабель, хрипы – все это резко прекратилось. Медленно повернув голову, Женька чуть ли не нос к носу столкнулась с целой оравой огромных мужиков. Участники реконструкции сверлили ее взглядом. Суженные зрачки, едва заметные под нависшими бровями, лихорадочно бегали. Кажется, Женьку прекрасно видели. А как же функция «инбисибл»?
– Всем привет, – пискнула Женька и, честно говоря, даже не узнала свой голос.
– Летающая голова, – с какой-то нездоровой яростью прошептал самый большой из незнакомцев. Обернувшись к товарищам по реконструкции, он пафосно поднял руку вверх и закричал: – Не посрамим, братцы, честь земли родной! Кто возьмет живой, племя Чернобогово, тому коня в дар отдам.
– Готовь, робята, сетку, – понеслось со всех сторон. – Чтобы живой не ушла башка Чернобогова.
– Вы чего? – Женька сделала несколько шагов назад и уперлась спиной в ствол дерева. – Реконструкция реконструкцией, а меру-то знайте.
Что-то со свистом пролетело прямо у ее уха и вонзилось в ствол. Вот придурки! Женька осторожно скосила глаза. Копье! Может, оно резиновое? С липучкой вместо наконечника? Нет! Копье было самое настоящее. Деревянное, с железным острием. И вошло оно в ствол по самое… В общем, вошло так, что, если бы там была Женькина голова, то, пожалуй, сейчас бы Женьке нечем было бояться.
Пока она с ужасом разглядывала вытертую до блеска рукоятку, обоняние ловило запах разгоряченного железа, а в ушах все еще стоял хруст раскалывающегося дерева… К ногам что-то прицепилось. Женька опустила глаза. У ног в позе эмбриона свернулась девочка, которая совсем недавно ехала в карете. И не поймешь, как незнакомка оказалась у Женьки под ногами, зато сразу ясно, что напугана она сильнее самой Женьки.
Вояки прикрылись деревянными щитами и медленно окружали дерево. Положение становилось отчаянным. Вглядываясь в утонувшие в спутанных бородах лица, Женька вдруг поняла, что никакая это не реконструкция и, чем скорее она отсюда выберется, тем здоровее будет. Хотя легко сказать «выберется». Женька обернулась. Сзади медленно заходили мужики, на ходу разворачивая огромную (во всяком случае, именно так показалось Женьке) железную сетку. Кажется, надежды на побег изначально были обречены на провал. Ужас сковал сознание. Руки непроизвольно поднялись, закрывая лицо, и перед глазами сверкнули зеленые огоньки на манжете. Костюм! Что там говорил Серёжа? Безымянный палец – функция «инбисибл», а указательный палец?.. Кажется, трос. Или трос – средний палец? Нет, средний – это «Малин». Может, брызнуть? Впрочем, газа немного, а вот сколько тут этих вояк? Даже посчитать трудно.
Самый огромный из нападавших медленно поднял руку. Женька еще больше сжалась, затравленно оглядываясь вокруг. Рука «огромного» резко опустилась. В тот же миг палец девочки испуганно дернулся и автоматически вдавил кнопку на манжете. Из рукава выскочил трос, больно дернул тело, и Женька взлетела. Металлическая сетка со свистом рассекла воздух под ногами. Едва успевая закрываться от тяжелых сосновых веток, хлеставших по лицу, Женька летела вверх, а внизу, под ногами, кто-то верещал. Полет оборвался так же резко и болезненно, как и начался. Она врезалась в дерево и намертво вцепилась руками в ствол. Во рту тут же появился металлический привкус, под веками запрыгали черные мошки. Женька тихо взвыла. Если она сейчас потеряет сознание… Да с такой высоты… Никакой костюм не спасет. Врачи в случаях предобморочного состояния советуют полежать. Или хотя бы посидеть, успокоиться. Ну, ни посидеть, ни полежать у нее сейчас не получится. Широко раскрыв рот, девочка набрала полные легкие воздуха. Затем сложила губы трубочкой и медленно выдохнула, считая до десяти. Десять! В голове начало проясняться. Уже лучше. Женька взбодрилась и попыталась сделать шаг. Ноги не двигались, словно были связаны. Сердце снова трусливо пропустило удар. Ко всем неприятностям еще и истошный крик звенел в ушах и не давал сосредоточиться. Женька удивленно открыла рот. Закрыла. Верещала точно не она. Неужели «огромный» так расстроился? С трудом разлепив один глаз, девочка опустила взгляд. К ногам что-то прицепилось. Что-то яркое и тяжелое. Женька протерла глаза о ткань на плече и пригляделась повнимательнее. Внизу, вцепившись в ее ноги, висела та самая девочка, которую несколько минут назад выбросили из кареты. Хватка у незнакомки была просто бульдожья, чудо, что она зубами в ботинок не впилась. Схватив незнакомку за шиворот, Женька подтянула ее на ветку. Ладно, с ней потом разберемся. Что же за день-то такой? Чего же ей дома-то не сиделось? Славу ей всемирную подавай! А слава-то просто так не дается, ее заработать надо. Сев поудобнее, Женька прислушалась.
– Улетело Чернобогово племя. – Голос «огромного» гремел словно набат. – И семя Доброярово с собой унесло. Нет теперь наследников у князя Доброяра. Долгие лета новому князю Ильдару!
– Долгие лета! – заорали в ответ вояки.
Какой-то парень вынул из кареты холщовую сумку, засунул ее за пояс. Вскочив на коней, все вояки ускакали прочь.
* * *
Руки все еще тряслись, но Женька поспешно полезла вниз. Не надо ей ни славы, ни стояновского одобрения. Лишь бы домой добраться. На голову что-то шлепнулось. Шишка! Женька подняла глаза. Незнакомка, кажется, спускалась еще быстрее, чем она.
Спрыгнув с дерева, они обе упали на траву.
– Летающая голова, – прошептала девочка, и глаза ее начали закатываться.
Ну вот, мало было Женьке своего предобморочного состояния, теперь еще и эта! Женька поднялась, подбежала к девчонке и шлепнула ее по щеке. Кажется, простенькая манипуляция помогла. Девчонка икнула и передумала падать в обморок.
Кстати, а почему Женьку уже второй раз называют «летающей головой»? Что-то явно не так с функцией «инбисибл». Женька опустила глаза, убедилась, что в районе туловища колышется знакомое мерцание, и снова перевела взгляд на девчонку. Потом наклонила голову к одному плечу, к другому. Девчонка явно следила за ее движениями. Вот бракоделы! «Инбисибл», называется. «Бисибл»! Причем абсолютный. Когда вернется, надо обязательно сказать профессору, что фуфло последнее этот их костюм. Обувь тонула в опавших иголках. Женька сделала несколько шагов и вдруг заметила оставленный на поваленном стволе шлем. Теперь все встало на свои места. Значит, ее тело до шеи невидимо, а вот голова без шлема –
