В шкафу была сложена одежда Эбби. Ее обувь – кучей свалена на полу, там, где она оставила ее в тот роковой день. На фланелеграфе над ее письменным столом тоже все осталось по-прежнему. Табель с отличными оценками, программка школьного бала, фотография школьной волейбольной команды, звездой которой она была. Неиспользованный билет на концерт, который состоялся в следующие выходные после ее смерти.
Взгляд Лорен скользнул дальше и остановился на фотографии на письменном столе. Младшая сестра была хорошенькой – чистая кожа, огромные карие глаза, роскошные каштановые волосы. Эбби была похожа на отца, тогда как они с Дэвидом скорее пошли в мать: оба темноволосые и голубоглазые. Было нечто мистическое в том, что их семья распалась, в том числе и на основе внешности.
Лорен отметила, что в комнате не осталось ни одной ее вещи. Лишь старая кровать, на которой лежал только матрац. Когда мать решила увезти ее и Дэвида, то собрала все их вещи. Трогать то, что принадлежало Эбби, отец ей не позволил. В тот последний день родители даже поскандалили, и мать потом всю дорогу плакала. Лорен ни тогда, ни теперь не понимала, как общее горе превратило родителей в злейших врагов. Однако именно так и произошло.
Приняв решение вернуться домой, Лорен никак не ожидала, что ее ждет встреча с прошлым, что ее будут окружать вещи сестры, к которым та когда-то прикасалась, которые носила, на которых спала. Что это – ее бурное воображение или в воздухе на самом деле все еще висит аромат духов ее сестры?
Она закрыла глаза, но от этого воспоминания сделались лишь острее. День, когда умерла Эбби, начался невинно, как и любое утро понедельника…
– Давай быстрее, Эбби! – сказала Лорен и, схватив с кухонного стола пакет с ланчем, сунула его сестре в рюкзак. Занятия в школе начинались через пятнадцать минут, но Эбби, как обычно, опаздывала. – А то я уйду без тебя, – добавила она.
До школы было две мили, и Лорен сомневалась, что Эбби захочет идти пешком.
Когда сестра ничего не ответила, Лорен бросилась бегом по коридору в их комнату. Эбби сидела за столом и что-то писала в своем дневнике. Увидев Лорен, она вздрогнула и быстро захлопнула дневник. На ее лице появилось виноватое выражение.
– Что ты делаешь? – спросила Лорен.
– Ничего.
Вообще-то Лорен было все равно, какие там секреты у сестры, но Эбби покраснела, и ей тотчас стало любопытно.
– У тебя какой-то секрет. Какой?
– Так я тебе и сказала.
– Тогда это можно будет узнать из твоего дневника.
Эбби торопливо сунула дневник в свой рюкзак.
– Даже не думай.
– Тебе кто-то нравится, – предположила Лорен, поддразнивая сестру.
– А вот и нет.
– А я вижу, что да. Точно нравится. Кто? Скажи!
Эбби пожала плечами. В ее глазах промелькнуло странное выражение.
– Это неважно. Я не могу… Он не мой.
– Почему? У него есть девушка?
– Не хочу говорить об этом, Лорен. Ты хотела идти. Так давай пойдем.
Эбби прошмыгнула мимо сестры, задев ей плечо своим рюкзаком.
– Ты специально это сделала! – заявила Лорен, поморщившись от боли и потирая руку. – Ты просто невыносима! Тогда пойдешь пешком!
– Нет, ты этого не сделаешь, потому что любишь меня! – с улыбкой произнесла Эбби.
– Не настолько! – парировала Лорен.
На следующее утро Эбби не стало.
Тяжело дыша, Лорен открыла глаза. Последнее, что она сказала сестре, – это то, что она не слишком-то любит ее. Поняла ли Эбби, что это всего лишь шутка? Боже, как же хочется надеяться, что все-таки поняла.
Ее взгляд снова вернулся к столу. Она знала, дневника в ящиках нет. После смерти Эбби его искали, в надежде на то, что сделанные в нем записи прольют свет на личность убийцы. Но рюкзак Эбби таинственными образом исчез и так и не был найден.
Что же имела в виду Эбби? Что за парень, у которого была другая девушка? Напрашивался очевидный ответ – Шейн. Когда Лорен в полиции воспроизвела их разговор, все именно так и подумали. Тот факт, что видели, как Шейн подвозил Эбби в тот вечер до школы, лишь подкрепил всеобщее подозрение.
Неужели между Эбби и Шейном что-то было? Он это отрицал, и Лорен хотелось ему верить, но в тот день он ей солгал. Сказал, что собрался в тот вечер вместе с отцом в море ловить рыбу, а сам остался в городе с Эбби, но так и не объяснил почему. Лорен было мучительно думать о том, что Эбби и Шейн могли предать ее. Эта мысль неотвязно следовала за ней.
Впрочем, два нечестных подростка – это одно. Убийство – совсем другое.
– Эх, Эбби, – вздохнула Лорен, – как жаль, что часы не перевести назад. Как бы я хотела заново проиграть тот наш разговор, чтобы ты честно призналась мне, что ты замышляла в тот день.
Внезапно потянуло сквозняком. Хотя окна были закрыты, шторы как будто слегка качнулись. У Лорен возникло ощущение, что в комнате она не одна.
– Эбби? – прошептала она.
– Чем ты все еще занята? Почему не легла?
Лорен вздрогнула и обернулась. В дверях, в пижаме и домашних шлепанцах, стоял отец.
– Уже поздно, Абигейл. Тебе давно пора спать. Мы выходим в море в четыре утра. Рыба ждать не будет.
Его слова вернули Лорен к действительности.
– Вряд ли завтра утром мы отправимся рыбачить, папа, – неуверенно произнесла она, не зная, как с ним следует говорить. Возразить ему или согласиться?
– Конечно же, отправимся. Ведь это твой день рождения. Мы всегда уходим в море ловить рыбу в твой день рождения.
– Сколько же мне лет исполняется?
– Тринадцать. Ты уже большая. – Его улыбка сделалась чуть печальной. – Как же быстро выросла моя маленькая девочка! Скоро в твою дверь станут стучать мальчишки. Но завтра будет наш с тобой день. Только не говори маме и Лорен, но я зашел в магазин к Марте и купил эти самые черничные вафли, которые мы с тобой так любим. Мы съедим их на завтрак. Пусть это будет наш очередной маленький секрет.
Слово «секрет» насторожило Лорен больше, чем весь этот бессвязный разговор.
– А какие у нас еще есть секреты, папа?
Отец нахмурился и посмотрел ей в глаза. Он как будто в чем-то засомневался.
– Лорен?
Он вновь вернулся в настоящее.
– Да, это я папа, – тихо ответила она.
– Ну, конечно, это ты. Не иначе как ты думаешь, что мне следовало избавиться от вещей Эбби.
– Но разве это не мешает тебе?
– Здесь я чувствую себя ближе к Эбби. Я разговариваю с ней, и мне кажется, будто она меня слышит. – Нед Джемисон прошел через комнату и взял с комода один из рыболовных призов. – Эбби было всего одиннадцать, когда она получила его. Она была рыболов милостью божьей. – Он задумчиво почесал подбородок. – Не то что ты, тебе никогда не хватало терпения. Меня всегда мучил вопрос, почему моя старшая дочь не любит море.
