я всё никак не могу почувствовать и как следует увидеть магию.
— Догадался, — я натянуто улыбнулся, направляясь к выходу из подвала, чтобы побыстрее попасть в свою комнату и как следует пожалеть себя. Возможно, даже всплакнуть в подушку.
Я злобно посмотрел на идущего рядом со мной Гвэйна. Вот же… Такой подарок Демидову подогнал. Прямо Великий князь, раздающий дорогущие подарки фаворитам.
— Дима, хорошо подумай над моим предложением. — Крикнул мне вслед Лео.
— Угу, обязательно подумаю, — я, может быть, ошибаюсь, но мне почему-то не показалось, что мне что-то предложили. Просто носом натыкали, как котёнка в случайную лужу.
С очень нерадостными мыслями я направился в свою комнату. Гвэйн плёлся рядом, время от времени на меня поглядывая. С Новым годом тебя, Дмитрий Наумов. С новым счастьем! Лучше бы я действительно к Дубовым поехал!
Глава 5
Наконец, этот незабываемый для меня Новый год подошёл к концу, и я с превеликим удовольствием вернулся в школу. Ещё две недели назад, если бы кто-нибудь мне сказал, что я буду рваться в Столичную школу магии, я бы послал шутника. А сейчас только что дни в календаре не вычёркивал, пытаясь таким вот нехитрым способом приблизить этот день.
В последний день каникул меня, Лео и Романа загрузили в машину, чтобы выкинуть у ворот школы. Я уже с утра собрал свой пакетик, но тут в мою комнату вошёл дворецкий с очень дорогим даже на вид чемоданом в руках. После прокола с библиотекой, его, видимо, отозвали от слежки за мной, мне на радость. Сейчас я увидел Ефима впервые за несколько дней.
— А это зачем? — спросил я, а Гвэйн подошёл к чемодану, брошенному дворецким на кровать, и тщательно его обнюхал.
— Леопольд Данилович сказал, что вам не во что упаковать ваши вещи, Дмитрий Александрович, — чопорно произнёс Ефим и принялся быстро упаковывать костюмы, рубашки, брюки и даже бельё, вытаскивая это всё из шкафа.
— А зачем вы всё это упаковываете? — спросил я, не переставая хмуриться.
— Это ваши вещи, Дмитрий Александрович. Или вы хотите оставить их здесь? — впервые на его лице промелькнули эмоции. — Боюсь, что, когда вы в следующий раз захотите нас навестить, эти вещи будут вам безнадёжно малы. Вы сейчас находитесь в таком возрасте, когда необходимо каждые несколько месяцев обновлять гардероб чуть менее, чем полностью.
— Да? — я посмотрел на одежду, сшитую для меня специально приглашённым в поместье портным. А может быть, это Саша попросил Демидовых?
— Конечно, Дмитрий Александрович, я в этом полностью уверен, — Ефим положил свитер поверх всего остального и захлопнул крышку чемодана.
Ну что же, теперь во всяком случае Первый факультет перестанет собирать вещи и переделывать их под меня. Так что какие-то бонусы от поездки сюда я всё-таки получил. Кроме того, что научился худо-бедно различать нити собственного дара. Поэтому будем считать, что страдал я здесь не зря.
Лимузин довёз нас до ворот замка, а когда ворота за нами захлопнулись, то стало понятно: для нас снова наступили школьные будни.
В своей комнате я впервые воспользовался шкафом, развесив и разложив вещи. Ну что же, сейчас я хотя бы одет прилично. Спустившись в общую гостиную, я узнал у Лео, что студенты Второго факультета прибыли на место обучения за день до нас.
Решив, что ничего криминального не делаю, направился прямиком к их помещениям. Обещание, данное самому себе — поговорить с Егором, требовало сделать это именно сегодня, буквально немедленно, не дожидаясь начала занятий.
Пошёл я один, оставив Гвэйна на его диване. Оборотень сразу же на нём развалился, как только мы вошли, позволяя двум хорошеньким девушкам тискать себя. На меня он посмотрел немного затуманенным взглядом и даже сделал попытку подняться, но я махнул рукой, оставляя его наслаждаться женским обществом. Сам же побрёл на поиски Дубова.
Дойдя до двери помещений Второго факультета, я остановился. Отучившись в школе уже полгода, я ни разу не сталкивался с тем, чтобы представители двух факультетов ходили друг к другу в гости. Все встречи проводились на нейтральных территориях, даже свидания. Но, кто-то не так давно сказал, что я ломаю все сложившие устои. Пускай и этот раз не станет исключением.
Недолго думая, я постучался. Мне никто не ответил, дверь не открылась и вообще никаких признаков жизни я не заметил. Тогда я постучался сильнее и настойчивее. Опять тишина. Какой гостеприимный факультет, обалдеть просто. Да меня на улице в банде лучше встречали. А может, они просто не слышат? Тогда надо стучать громче, и я постучал ногой. Дверь в помещения факультета сразу же отворилась, и на меня недоуменно уставился староста.
— Я, конечно, дико извиняюсь, что потревожил вас в столь неудобное вечернее время, но мне бы хотелось увидеться со своим другом Егором Дубовым. Он на первом курсе учится. Это как-то можно устроить? — я решил проявить вежливость, очень для меня нехарактерную. Староста смерил меня недружелюбным и непонимающим взглядом.
— Что тебе нужно? — он решил уточнить, какие именно черти меня сюда принесли.
— Поговорить мне нужно. С Дубовым. Егором. Первокурсником. Так понятнее? — Я практически по слогам произнес фразу, пытаясь донести до парня смысл моей просьбы.
— А ты не обнаглел? — староста Второго факультета прищурился.
— Пока ещё нет. Кроме того, я всё ещё крайне вежлив. А это даже для меня удивительно. Но, если сильно нужно, могу и понаглеть. А у вас это принято, да? — мне начал надоедать это бессмысленный диалог. Почему я должен стоять и перед кем-то отчитываться, если я просто хочу увидеть друга?
— Ты вообще в курсе, Наумов, что вход на территорию другого факультета запрещён, и возможен только по специальным приглашениям? — из-за спины старосты показался мой давний знакомый Полянский. Находясь на своей территории да под защитой старших товарищей, он вскинул подбородок и скрестил руки на груди, поглядывая на меня свысока. Правда, выглядело это скорее нелепо, нежели устрашающе.
— Интересно, кем это запрещено? В школьных правилах об этом нет ни слова. И это известно всем, кто умеет читать, — я слегка наклонил голову, чтобы видеть прячущегося за старостой Полянского и уставился ему в глаза. — А вот тем, кто всё же умеет читать, но по какой-то непонятной для меня причине этого не делал, видимо, пришлось довольствоваться слухами. Кто-то где-то сказал, другой не дослышал, а третий не
