в одну точку, но это взгляд невидящий, точнее, видящий нечто очень далекое. Пауза настолько длинной получилась, что Павел заскучал, нет, он тоже думал, но ничего не шло на ум, в голове один вакуум. Они сидели в кабинете Терехова, в котором только стол и стулья, даже занавесок нет, зато графин с водой имеется в качестве интерьерного украшения, стоит на подоконнике и на стеклянном подносе с двумя стаканами. Павел просил Феликса приехать на полчаса раньше до ребят, дескать, кое-что нужно обсудить, а обсуждать нечего – идей не родилось.
Но вот Феликс развел ладонями и поднял плечи, следовательно, и у него ноль версий – это плохо. Понятно, мужика накрыл когнитивный диссонанс: улики указывают на него, в то же время они противоречивы и грубо сколоченные, однако Павлу хотелось бы услышать что-нибудь дельное, надо же определиться, и он услышал, правда, пришлось еще немного подождать:
– Значит, Вера не стреляла… вообще-то, я не сомневался. Дальше, брелок мой… Да, его Настя подарила с надписью – «Не дури», это напоминание, чтобы меня не заносило, я же не совсем сдержанный в отличие от тебя. Не знаю, где его потерял, честно. Однажды вдруг заметил, что брелока нет.
– Однажды? – оживился Павел. – Когда, где, в какой момент заметил? Думай, у оперативников память тренированная, а ты еще и следователь.
– Когда? – напряг память Феликс. – Приехал домой вечером и на площадке собрался открыть дверь. Достаю ключи, а они легкие, смотрю – нет брелока, хотя он держался крепко.
– Ключи с тобой? Дай.
Павел взял ключи, висевшие на стальном кольце, к которому прикреплена довольно толстая и плоская цепочка, при этом ключи свободно двигаются по кольцу, а цепочка припаяна намертво. Но что он мог рассмотреть?
– Давай отвезем Огневу? – предложил он.
– Отвезем, – безнадежно вздохнул Феликс.
– Теперь стакан, – напомнил Павел. – Думай.
– Да где угодно я мог пить из бумажного стакана, – промямлил Феликс. – Хотя бы в кафетерии за углом! Кофе, чай, сок… или в кафе обедал и… Естественно, стакан оставлял на столе. Не знал, что надо забирать вилки, ложки, тарелки, впрочем, меня привлекли бы за воровство.
Павел сидел напротив, опустив голову и будто бы уткнувшись в протокол с места преступления, на самом деле он слушал Феликса, они же друзья, это ко многому обязывает. Не поднимая головы, он посмотрел на Феликса, на слух тот говорил тягуче, можно решить, что не придает значения уликам, однако это не так. Опыт всегда заставит крутиться мозги в одном направлении, что и подтвердил Феликс:
– Ты меня подозреваешь?
– Что за чушь! – ответил Павел в его же тягучей тональности. – Я думаю, случайно эти улики в доме или…
– Случайно брелок и стакан с моими отпечатками? На стакане свежие, на брелоке… Да, это было неделю назад, я имею в виду, когда обнаружил, что его нет. Уверен, что все это не случайно.
– Вот я и хочу понять, где нам соломку подстелить, – уныло произнес Павел. – Допустим, брелок ты потерял у Руслана, но стакан… Его нашли на видном месте.
– Ага, я такой дурак, оставил бы улику на виду? Две!
– Ты нет, а убийца оставил стакан с твоими отпечатками. Интересно, где он взял этот чертов стакан? Если еще и волосы окажутся твоими, то…
– Какие волосы? – встрепенулся Феликс.
– Огнев нашел небольшой клочок волос на груди Веры, ты просто не обратил внимания, а мы оформляли их при тебе.
– Не помню. И что?
– Нужно провести экспертизу как можно раньше. Результат экспертизы должны предоставить в течение тридцати дней, это уже время. Помнишь, раскрытие дела сладкой парочки, у нас на него ушло чуть больше половины месяца, а всем казалось оно безнадежным. Сейчас у нас тридцать дней, надо будет – затянем. Вспоминай, где пил воду и оставлял стакан за день-два до убийства.
– Нет-нет-нет! Это невозможно!
Феликс подскочил и заходил по кабинету, как раненый тигр. Ноги у него длинные, а кабинет небольшой, замелькал он перед носом Павла, как маятник в ускоренном режиме, и рычал по-тигриному:
– Я водохлеб. Пью воды много, делаю это машинально. А ты что, запоминаешь, когда и где пьешь воду? Никто не делает акцент на машинальных действиях. Это то, что наш мозг пропускает, говорю тебе как опер со стажем, я лучше психологов кое в чем разбираюсь.
– Тогда, психолог, не мелькай. У меня перед глазами рябит от твоего туда-сюда… – сказал Павел мирным тоном и дождался, когда Феликс буквально рухнет на свое место. – Вспоминай с точностью до минут, где был двадцать четвертого октября в ночь убийства.
– Тут и вспоминать нечего, дома был! – разорялся тот. – Я теперь все время дома. Мне нравится быть дома с женой и сыном. Как только освобождаюсь, бегу туда. У Вовки режутся зубки, Настя замучилась, я сменяю ее – хожу с ним на руках по квартире, а она управляется по дому или просто отдыхает. Кстати, зуб прорезался. Один.
– Это хорошо, что прорезался, – задумчиво и уныло произнес Павел. – Но ты же знаешь, Настя не может быть свидетелем, она заинтересованное лицо.
– Извини, других нет, только сын и жена.
– И никуда не выходил?
Тот лишь отрицательно покачал головой, это означало, что ни в многоквартирном доме, ни рядом с домом его никто не видел, пресловутого алиби у Феликса нет, а оно может понадобиться. Павел с минуту думал, потирая подбородок, кстати, небритый почему-то, что удивило Феликса. Терехов педант, он всегда в костюме и при галстуке, выбрит и пострижен, туфли как из магазина – начищены до блеска. От него за десять шагов несет положительностью, именно так воспринимают Павла окружающие, а Терехов, между прочим, бывает всяким, нетерпимым тоже, правда, грань никогда не переступает.
– Свежие отпечатки… не свежие… – заворчал Феликс. – Идиотизм. Паша, а не слишком ли много ты придаешь значения дурацкому, я повторю – дурацкому! – совпадению? Я бывал у Елагиных, иногда часто, иногда редко.
– Согласен, ситуация дурацкая, – проговорил Терехов, однако следом предоставил контраргумент: – Но все улики мы оформили, черт, как назло! А бывает с нарушениями… но не в этот раз.
– Ай, – отмахнулся Феликс, – не хуже тебя знаю, что теперь ничего не скрыть. Но я без понятия, как попал стакан туда! Никогда не видел у Веры бумажной посуды, стеклянные есть, фарфоровые чашки есть, кружки… фаянсовые. Глупо все выглядит.
– Не-ет, друг мой, нет, – протянул Павел, качая головой. – Твоих друзей, между прочим, одноклассников, находят мертвыми. Руслан застрелен, Вера с пистолетом без видимых признаков насилия на полу. Но не она стреляла. Раз стреляла не Вера, то по логике и она убита, Антоша Кориков скоро нам расскажет точно. Мы на самых видных местах находим улики, две уже указывают на тебя… Считаешь это глупой случайностью,
