велел передать все дела, ведавшиеся «в розыскной канцелярии, которая под ведением Кошелева… Петру Михайловичу Голицыну»; об этом Кошелев особым письмом извещает Голицына. По реестру передачи видно, что к Голицыну попадали дела по взяткам, кражам казенного имущества и т. п., то есть по третьему пункту указа от 1715 года. Но уже 4 мая того же года Голицын все эти дела передает Матюшкину при следующем письме: «Государь мой Михайла Афанасьевич! Прошедшего марта 24-го дня сего 1719 года полковник господин Кошелев письменно мне предложил, что того ж марта 15-го дня Царское Величество именным своим государевым указом указал: розыскные дела, которые в его ведомстве были для исследования, отдать в канцелярию ведомства нашего; при котором письме тем делам и реестр прислан; а прошедшего апреля 10-го дня Его ж Величество, слушав упомянутого реестра, указал по именному своему государеву указу тем делам в ведении быть у вас, и о чем и вы Его Величества именной указ имеете; и того ради для известия вам оным делам подлинный упомянутый присланный реестр и письмо полковника Кошелева при сем к вам посылаю. Слуга Ваш кн. П. Голицын».
Можно заключить, что канцелярия князя П. М. Голицына ведала, во-первых и преимущественно, – дела «интересные», то есть по третьему пункту, и лишь во-вторых – дела по первым двум пунктам (дело сообщников царевича Алексея) указа от 1715 года. Во главе учреждения стоял, видимо, сам кн. Голицын – с ним переписывается Макаров по делам канцелярии. Кроме Голицына, в канцелярии были «присутствующие гвардии обер-офицеры». У Голицына также были «товарищи», офицеры гвардии, которые присутствовали с ним в канцелярии, были «асессорами», участвовали в решении дел и иногда даже именовали голицынскую канцелярию – канцелярией своего ведения. Однако личным докладчиком царя был почти исключительно сам Голицын. Он же вел переписку с Петром по делам канцелярии.
Сведений о составе приказных людей канцелярии удалось найти мало: в 1718 году в канцелярии числилось три старых подьячих, четыре – средней статьи и пять молодых подьячих, то есть всего двенадцать подьячих.
5. Сведения о канцелярии ведения Михаила Волкова скудны. Можно предположить, что она образовалась тоже в декабре 1717 года.
В сентябре 1720 года на имя Макарова Волков пишет: «Государь мой Алексей Васильевич! В Канцелярии ведения моего обвинен Елизар Петров в пяти тысячах осьмистах рублях; а с оного взято малое число и держан в канцелярии моей за те деньги жестоко, а взять с него нечего»; далее он просит Макарова написать в Камер-коллегию о приеме арестованного заграничного вина у этого Елизара Петрова, поскольку письмам его, Волкова, там не внимают.
Сохранился большой лист с заголовком: «В канцелярии ведения бригадира и лейб-гвардии майора и господина Волкова приказных людей, которые взяты из разных канцелярий и из губерний»; далее идет именной их список. Этот список тоже следует отнести к 1720 году. В это время в канцелярии Волкова было по крайней мере тринадцать приказных людей; канцелярия занималась, видимо, какой-то деятельностью по соблюдению казенных интересов, то есть «розысками против третьего пункта». К сожалению, более подробных известий о ней найти не удалось.
6. Канцелярия майора Сем. Салтыкова начала свое существование, вероятно, в 1717 году; в этом году в канцелярии уже числилось восемнадцать подьячих; тогда же Салтыковым расследовалось дело «по донесению дьяка Чашникова на вице-губернатора Колычева, что во всей Азовской губернии у плательщиков данные им отписи избирает, и о других интересных делах». Дело это Салтыкову было передано из канцелярии Сената по сенатскому приговору. В оставшихся от этого следствия бумагах очень мало видно следов действий самой канцелярии. Всякие ее решения и приговоры, видимо, носили коллегиальный характер и обличались в следующую форму: «…1717 сентября в 12 день по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича… лейб-гвардии майор Салтыков, капитан Панин, капитан-поручик Голенищев-Кутузов, слушав вышеписанного доношения, приказали учинить…» Панин и Голенищев-Кутузов были, очевидно, асессорами канцелярии. В 1720 году по указу Петра канцелярия Салтыкова препровождает в Ревизион-коллегию все свои дела, «вершенные и невершенные», касающиеся государственного интереса; из реестра видно, что в это время таких дел находилось у Салтыкова в канцелярии более десяти (донесения Нестерова на гр. Апраксина, дело вице-губернатора Колычева, дела по донесению ландрихтера Григорьева и проч.).
Канцелярия Салтыкова упоминается в 1724 году в черновой «промемории из Канцелярии Тайных Розыскных Дел». В конце промемории написано: «…по Его Императорскому Величеству указу и по определению Канцелярии Тайных Розыскных Дел о господине генерале адмирале графе Апраксине, о Степане Колычеве, что оные брали некоторые из пожитков бывших полковника Перекрестова вещи… и на докладной выписке Его Величество изволил подписать так: выслушать в Сенате, и приговор учиня, прислать для конфирмации к Его Величеству…» Речь идет о расхищении конфискованных имений полковника Перекрестова, в чем принимал участие Апраскин; по-видимому, не был тут безгрешен и светлейший князь Меншиков. По этому делу позже Тайная канцелярия пишет донесение в Сенат, спрашивая «указного решения», ибо дело было уже «исследовано» «в Канцелярии генерала майора Салтыкова» и сделана резолюция царя.
Во главе канцелярии стоял Салтыков, но не один, а, как и в других канцеляриях, «с прочими офицерами». Недостаток сведений, к сожалению, заставляет ограничиться только этими штрихами в обрисовке канцелярии Салтыкова.
Таковы сведения, которые удалось получить о деятельности канцелярий офицеров, имена которых были упомянуты в указах Сената в декабре 1717 года. Есть основание полагать, что, во-первых, в этих указах Петр хотя бы и частными случаями, однако определенно констатирует рождение нового учреждения: ряда однородных канцелярий, устроенных для розыскных дел и находящихся «под ведениями» различных близких ему людей – гвардии офицеров; а во-вторых – всякая иная того времени канцелярия «ведения» от гвардии офицеров, не упомянутых в указах 1717 года, и притом занятая розыскными делами, заставляет подозревать в себе учреждение, подобное вышеописанным. Изучение таких, не упомянутых в указах 1717 года, канцелярий дает возможность точно выяснить, насколько верно это предположение. К такому изучению мы теперь и обратимся.
II
1. 25 июля 1713 года Петр дает следующий указ майору князю Волконскому: «…ехать ему к городу Архангельскому и, приехав туда, против данного ему экстракта… розыскать… и, буде дойдет кто до пытки, и пытать; и как розыскан будет, тогда то розыскное дело и тех, которые… виноваты будут, взять с собой привезти к нам в Санкт-Петербург». Волконский едет в Архангельск и ведет порученный ему розыск по «интересному» делу Курбатова с Соловьевым; в этом деле имеем такую запись: «…1715 года февраля… на Вологде в канцелярии розыскных дел от гвардии перед майором князем Михайлом Ивановичем Волконским подьячий Ив. Борисов сказал…» И далее в деле постоянно выражение: «канцелярия розыскных дел». Ясно, что Петр вручил Волконскому важное розыскное дело
