– Но ты же убежала? – резонно заметил Рундук.
– Убежала… – словно эхо повторила Полундра.
– Но как?
– Да так… Ведь я и есть этот самый крысиный волк!
Глава 19
Потерявшийся кролик, или Пудель с бантиком
– Ничего себе! – мяукнул Максюта, незаметно отодвигаясь от Полундры.
Но Полундра этого даже не заметила. Она сидела, низко опустив голову, и её стальные усы чуть заметно подрагивали, выбивая о палубу едва слышную дробь. Казалось, она вот-вот заплачет, а вид плачущей крысы может смутить любого.
Первым смутился Максюта. Он вскочил на ноги и, чтобы не завалиться на бок, стал накручивать расширяющиеся круги. На восьмом круге он врезался в борт и, пробормотав что-то вроде «фыр-фыр-фыр», рванул по прямой, пока не растворился в темноте.
– Что он сказал? – не поднимая головы, печально спросила Полундра.
– Он сказал: «До свиданья, друзья… спокойной ночи… всего хорошего… завтра увидимся!» – как мог, перевёл Максютино «фыр-фыр-фыр» бурундук.
– Прямо так и сказал? – ещё печальнее спросила Полундра, приподнимая голову.
Рундук смотрел на неё и не узнавал. Обвисшие усы, влажные глаза и трясущийся хвостик делали Полундру похожей на потерявшегося кролика, но никак не на грозного крысиного волка.
– Он меня испугался, – ещё в два раза печальнее прошептал потерявшийся кролик. – А если и ты уйдёшь, я снова останусь одна… Но так мне и надо! И поделом! И правильно! И уходи! А я… а я… а я…
На этом месте Полундра не выдержала и зарыдала. При этом она хлестала себя хвостом и щёлкала зубами, словно примеряясь, куда бы их вонзить. Наконец она тяпнула себя за левую переднюю лапу и взвизгнула от боли.
Чтобы Полундра не загрызлась до смерти, бурундук быстро спросил:
– Ты сказала «а я…», а что «а я»?
– А я утоплюсь! Пойду на корму, туда, где клокочет вода, которую режет острый винт, и брошусь под лопасти, чтобы они оборвали мою жизнь, как осенний ветерок обрывает жёлтый листок… Вот что я сделаю, когда ты уйдёшь навсегда!
От волнения Полундра начала говорить чуть ли не стихами. Бурун почувствовал, что он тоже сейчас заплачет, но быстро взял себя в лапы и сказал самым бодрым голосом, на который был способен:
– Никуда я не уйду!
– Не уйдёшь? – В голосе Полундры мелькнула слабая надежда. – Но ведь ты меня презираешь…
– Не презираю!
– Но почему?!
– Потому что ты плачешь. А крысиные волки плакать не могут. А это значит…
– Что это значит? – с окрепшей надеждой воскликнула Полундра.
– Это значит, что ты уже не крысиный волк! – уверенно ответил Бурун Борисович.
* * *
На следующий день он разыскал Максюту, и у них состоялся серьёзный разговор.
– Ты чего убежал? – строго спросил бурундук.
– Понимаешь… – мяукнул кот, пряча глаза.
– Не понимаю! – перебил его Бурун Борисович. – Ты не увиливай, а говори прямо, если мы друзья.
– Ладно, как другу скажу. Не верю я Полундре. Овечкой прикидывалась, а сама волк! Видел, какие у неё зубы! А лапы! А хвост! И глаза хитрющие. А как она сыр ест?
– Нормально ест, а что?
– В том-то и дело, что ненормально! Ест, а сама так и рыщет волчьими глазами, кого бы ещё слопать…
– Максюта, да ты что? Просто у неё выражение морды такое, рыщущее выражение. Она ж крыса, а не пудель с бантиком. Ты ж сам слышал, что крысиная жизнь – сплошной караул. И ведь потом ты не видел, как Полундра плакала и хвостом себя хлестала. А говоришь, волк!
– Это не я говорю, это она говорит.
– Мало ли кто что скажет! Главное – не слова, а дела!
– Да, дел она наделала, – согласился Максюта.
– Зато теперь горько-прегорько раскаялась. Она от горя даже утопиться хотела… И если мы ей не поверим, Полундра точно под винт бросится. Ну, скажи, только честно, тебе от этого легче станет?
– Утопиться… Под винтом… Бр-р-р! – вздрогнул кот, который очень не любил воду и не понимал, как туда можно залезть по собственной воле.
– А потом, если бы не Полундра, ты бы уже точно в мешке по морю плавал, – гнул свою линию бурундук. – Ну, сам посуди, зачем крысиному волку спасать кота?
– Вообще-то Полундра на волка не сильно похожа, особенно когда сыр ест, – задумчиво промурчал Максюта. – Она мне даже чем-то нравится… Только кто её за язык тянул? Жили бы себе спокойно, истории рассказывали…
– Вот она и рассказала… Самую важную историю, которая ей покоя не давала. Может, и у нас всякие нехорошие истории есть, только мы не признаёмся.
– И откуда ты такой умный? – ехидно спросил Максюта, чтобы скрыть от бурундука тут же пришедшую на ум нехорошую историю про то, как он съел забытую на кухонном столе сосиску, а все подумали на Адмирала.
Глава 20
Три мушкетёра
Ой, что-то мы совсем про боцмана забыли! Его ведь нельзя одного оставлять, потому что за ним неудачи по пятам ходят. Тут чуть не уследишь, и Неудахин сразу из огня да в полымя попадает. Но на этот раз обошлось, если не считать всяких мелочей.
А чего их считать, когда настоящий моряк с мелочами не считается и не теряет бодрость духа никогда. Ну, подумаешь, тельняшкой за крючок зацепился, когда рыбу ловил. Неудахин такой чепухи даже не заметил, да и не мог заметить, потому что тельняшка за крючок сзади зацепилась, когда он его в воду забрасывал.
Из-за этого образовалась большая дырка, ведь крючок-то был из специальной стали, да ещё с тремя зубьями. С таким крючком на акулу ходить можно, и ему ничего не будет.
Так что Неудахин ещё легко отделался, а мог бы вместе с тельняшкой и себя зацепить, тогда бы точно мелкая неудача сразу стала крупной…
Но мелкая всё равно пыталась нагадить по-большому. Когда она поняла, что боцмана за борт выкинуть не удастся, она быстренько сбегала за тринадцатым капитаном и натравила его выйти на палубу.
– Что-то вы, боцман, совсем расшатались, – строго сказал капитан.
Говоря это, он сам немного расшатывался, потому что за бортом разгулялся шторм, вернее, даже не разгулялся, а расшалился, поскольку это был не взрослый шторм, а шторм-ребёнок, даже, точнее сказать, шторм-щенок. Но корабль ему всё равно удалось немного расшатать, вместе с командой и пассажирами.
Только капитан имел в виду совсем другое. Говоря про то, что боцман расшатался, он имел в виду непорядок в его форме.
– Боцман, у вас сквозное отверстие на тельняшке, причём сзади, – строго сказал капитан, – что вдвойне позорит звание матроса, а звание боцмана – втройне. Немедленно ликвидировать!
– Есть! – ответил Борис Неудахин громовым голосом и развернулся, чтобы тут же выполнить приказ.
– Стоп-машина! – осадил его капитан. – Дырка – это мелочь. Но с мелочей всё и начинается.
– Что начинается?
– Совер-р-р-шенное р-р-расшатывание! В р-р-результате по кор-р-раблю р-р-рыщут кр-р-рысы и жр-р-рут сыр-р-р!
Капитан так рассердился, что в каждое слово вставил по три буквы «ры», отчего всё сказанное превратилось в грозный рык.
– Поэтому после ликвидации дырки на тельняшке займётесь ликвидацией крысы на корабле, а то что-то многовато зверей у нас развелось. Вопросы есть? Вопросов нет! Тогда кру-гом!
Хотя боцман был неудачник, зато не дурак. Он сразу смекнул, на что намекал капитан, когда говорил про зверей на корабле. Он намекал на бурундука! Вот и получалось, что если Неудахин не изловит крысу, капитан запретит Буруна. И тут ничего не поделаешь, потому что капитан на корабле – что царь на земле. Даже хуже, потому что на царя может повлиять царица, а на капитана – никто! Как он скажет, так и будет! Он даже кого хочешь повесить на мачте может. Правда, такое было раньше, когда корабли ходили под парусами. Но и сейчас вместо мачт капитанам выдают пистолеты. А с пистолетом не поспоришь.
Вот и боцман не стал спорить, а пошёл выполнять приказ. С дыркой он справился быстро и даже ни разу не укололся, так как за неимением жены хорошо шил. А вот что делать с крысой, он не знал. Тем более что Неудахин любил животных и крысу ему было жалко.
* * *
Но всё решилось само собой. На следующее утро боцмана разбудил какой-то подозрительный шорох. Он открыл правый глаз и увидел неясную картину. Тогда он открыл левый. Но картина не прояснилась. Наоборот, она стала ещё туманнее. И чем больше боцман на неё смотрел, тем больше удивлялся. И тут было чему удивиться, ведь на его рундуке вместо обычного бурундука сидела необычно большая чёрная крыса и смотрела на боцмана.
Осторожно свесив ноги с койки, Неудахин сел и тихонько потянулся за брюками. Но крысу это не испугало. Наоборот, она шевельнула хвостом и уселась поудобнее, с интересом наблюдая, как Неудахин влезает в штаны. Когда со штанами было покончено, крыса пошевелила усами, и тут, словно по команде, из угла каюты вышли Максюта и бурундук. Они запрыгнули на рундук и уселись по бокам чёрной великанши, не выявляя никаких признаков страха.
– Полундра! – прошептал озадаченный боцман.
