машину, он позволил себе забежать в комнату и горько заплакать.
Целый день лить слезы у него не вышло, прощальный подарок она все же для него сделала. Директор школы, придя по ее просьбе в амбулаторию, оценил потенциал Володьки, которому через месяц исполнялось бы пять лет и решил, что с нового учебного года, его можно было взять в школу.
Это была большая радость для Володьки. Антонина Константиновна описала ему все прелести жизни при его учебе в школе. Помимо самого факта бесплатного восьмилетнего обучения, князь Турский издал указ о бесплатном обеде для учеников. А для учеников начальной школы это составляло целых два раза.
Володька с ужасом, представлявший, что его со дня на день направят домой в холодный и голодный дом, воспринял школу, как спасание. Было начало марта, когда за ним приехал полицмейстер.
Хотя ни с доктором, ни с другими фельдшерами он так близко не сошелся, как с Антониной Константиновной. Домой мальчишка возвращался не с пустыми руками. В последнюю неделю всегда опрятно выглядя и оказывая помощь в амбулатории. Одежда на нынешнее время, одежда на вырост, зимняя и летняя, тетради, игрушки и раскраски, а также некоторое количество еды.
Дома его встретила мать. Она была трезва и собрана. Вместе с полицмейстером они провели его в его комнату. Там был покрашен пол, поклеены обои, поставлен старый шкаф, стол со стулом и большая скрипучая кровать.
Оставив его одного, они удалились и напрягшись Володька услышал в адрес матери грубые слова и указания.
Тогда его жизнь вновь сделала небольшой поворот. Как он потом узнал, полицмейстер надавил на родителей тех детей, которые избили Володьку и те, чтобы замять дело, скинулись деньгами и потратились не только на здоровье Володьки и проживание в амбулатории, но также выделили матери солидные отступные.
Казалось, все будет чуть лучше, чем раньше, но этого не случилось. Мать продержалась две недели, а потом опять запила. Шумные компании вновь вернулись в его жизнь. Драки, крики до ночи.
Пока у матери оставались деньги он проследил за ней и украл часть из них. Целых двадцать рублей. Тратить он их не спешил, знал, что их можно потратить в магазине, но если бы он сунулся туда с деньгами, то об этом судачила бы вся деревня.
Антонина Константиновна, рассказывала ему про деньги, как и про то, на что он может их потратить. Двадцать копеек — это примерно буханка хлеба. Что было немало. За зиму его запасы растащили мыши. Все что было спрятано в сене, было практически уничтожено. От трепетно собрал остатки. Вымыл, высушил от воды и спрятал в шкаф. Там на нижней полке лежали конфеты, скрытые тряпками. Там же были спрятаны и деньги.
Мать своим ребенком не интересовалась. В доме было холодно, но теперь он хотя бы не спал матрасе на полу. Кровать, несколько одеял и теплая одежда. Оставалось только одна проблема, голод никуда не делся, Володька вновь начал воровать. Той еды что оставляла для себя мать не хватало. Привыкший хорошо есть он чувствовал голод еще острее.
Пришлось вспоминать один из уроков молодого фельдшера и вооружившись украденным ранее ножом, пойти в лес. Это назывался урок выживания.
Оказалось, что у березы, что у сосны, есть тонкий слой под корой, который можно съесть. Молодые почки также питательны. Казалось бы, плевое дело или и ешь, но на деле оказалось все сложнее. Во-первых, он весь измазался в смоле. Во-вторых, какой именно слой нужно есть он понял, только через несколько часов возни.
В результате у него потом еще день дико болел живот.
Одуванчиков, крапивы или щавеля не было, как и диких бураков, так что у Володи не было и шансов на то, чтобы питаться на прежнем уровне.
Днем он пытался читать словарь и тогда до него дошло, что он кое-что упустил из вида. Еда была у него перед глазами, и он только должен был до нее дотянуться.
Местом с едой стала школа в Антоновке. Путь неблизкий, около семи километров. Зато в школе там была, библиотека, и что самое главное столовая.
Шел он долго, так долго, что устал.
В какой-то момент ноги стали совсем тяжелые и тогда он начал просить себя идти дальше. Идея пришла в полдень, и он сразу вышел и если не пошевелится, то он останется голодным.
Желание идти легче и быстрей было настолько сильным, что это сработало. Поддерживаемый невидимой силой, не чувствуя усталости, он добрался до деревни. Каждый раз, когда мимо проезжала машина он сходил с дороги и набрасывал на себя невидимость, но потом продолжал движение.
Он направился прямо в школу, которую по прежнему посещению села знал, где нужно искать. Еще перед входом он вновь набросил на себя невидимость.
Темнело, когда он подошел к заднему входу школы, из которой доносился сладкий запах еды. Погладив бурчащий живот, успокаивая, он прошел внутрь.
Внутри было темно, коридор в пять метров длиной был пуст и только вдали из приоткрытой двери пробивался свет. В огромном темном помещении, в котором горела только одна лампа.
Под лампой сидели две женщины, которые негромко обсуждали свои вопросы: Плохих детей, которые совершенно не хотят есть в столовой. Их родителей, которые требуют деликатесов.
Ведь для них так стараются, а они не едят приходится в отходы собирать и собакам скармливать. Володька постоял несколько минут пока не принял решения двигаться дальше.
Присмотревшись, он увидел, что они чистили картошку и бросали ее в огромную кастрюлю. Володька не пошел к женщинам, а прошелся вдоль по полу, на котором можно было бояться оставить следов. Он не спешил, проходя мимо женщин и останавливался, когда они замолкали.
Так он медленно и шел, пока не увидел бачок с надписью отходы. Подойдя вплотную, он снял крышку из под нее очень вкусно пахло едой.
Ведро было большое и наполовину наполненное котлетами из печенки. Он их сразу узнал, это была та еда, которую он ел, находясь в амбулатории.
Быстро достав из кармана пакет, он начал выбирать целые котлеты и складывать их. Они были круглые, но хрупкие, легко крошились, но он точно знал,
