— Если ты проснулся сам, то не дашь поспать никому, — проворчал Логан, поднимаясь на ноги.
— Эти друиды верят в силы своей магии, — встряхнул головой Гэлен, — а я вот нисколько не верю этой чертовой Дейрдре. Она явно собирается появиться здесь, и это может произойти в любой день. Я почти всю ночь глаз не сомкнул!
— И что-нибудь увидел?
— Ничего, все тихо.
Что-то невнятно пробормотав, Логан скрестил руки на груди и указал подбородком на колонны:
— Узнал что-нибудь новенькое?
— Да, — коротко ответил Гэлен, оглядываясь. Убедившись, что вокруг нет посторонних ушей, он продолжил: — Камни, стоящие вдоль поселка, используются друидами и защищены их магией. Именно эта магия нужна для того, чтобы прятать что-то очень важное.
— Артефакт, — подсказал Логан.
Гэлен кивнул в ответ:
— Это мое мнение, но другого у меня нет.
Приблизившись к колонне, Логан провел рукой по высеченным знакам.
— Здесь говорится, что артефакт должен находиться в пределах каменной линии, чтобы Дейрдре не смогла его обнаружить.
— А не сказано ли там, каким именно образом Дейрдре может его найти?
— Такого здесь не говорится. Ну-ка, постой. — Логан обошел вокруг колонны и присел на корточки. — Тут написано, что древняя реликвия священна и должна храниться в тайне ото всех. Только друиды имеют к ней доступ.
— Ну и каким, по-твоему, образом мы убедим друидов, что являемся единственными, кто может обеспечить безопасность артефакта? — встревоженно вздохнул Гэлен.
— Понятия не имею. — Логан распрямился и продолжил внимательно разглядывать каменную поверхность. — Эх, жаль, Риган не понимает знаки древних кельтов.
— Не уверен. Она же не ответила нам тогда прямо, а вот в глазах словно что-то промелькнуло. Думаю, она может это прочесть, не исключаю, что и старейшины — тоже.
Логан почесал в затылке и зевнул:
— А почему ты думаешь, что только старейшины? Если это может Риган, то и остальные друиды тоже.
— У меня нет ответа.
— В поселке осталось четверо мужчин. Трое одной ногой в могиле, у четвертого едва ли хватит сил поднять меч. Тем не менее они первые кандидаты для атаки злых сил Дейрдре.
Широко улыбнувшись, Логан взглянул на поселок:
— Кажется, у меня есть идея.
— Какая именно? — настороженно поинтересовался Гэлен, хорошо знавший подобную улыбку друга.
Полная озорства, она говорила о том, что выполнение плана потребует от Логана максимального обаяния.
— Ну, хорошо. Представь себе женщин, изголодавшихся по мужскому вниманию. И вот я шучу, веселю, заставляю их посмеяться… Немного времени, и между нами никакого отчуждения! Они мне сами все выболтают.
— Только будь осторожнее.
— Можешь быть спокоен. У меня нет никакого желания привязываться к женщине. Я, конечно, не прочь пофлиртовать, но на большее они пусть не рассчитывают.
На мгновение перед Гэленом вспыхнул уже знакомый образ — рыжеватые волосы, нежно-кремовое платье, глаза цвета серебряной мглы, влажный изгиб рта.
— Я знаю кое-кого, кто привлекает твое внимание, — продолжал Логан, — и не подумай, что говорю это тебе в упрек. Она действительно очень хороша.
— А ты не находишь более чем странным, что она не может применять свои столь мощные магические силы?
— Хм! А скажи-ка мне, давно ли ты в последний раз позволял себе увлечься женщиной?
— А какое тебе дело до этого?
— Просто за все то время, которое я тебя знаю, мне ни разу не приходилось видеть тебя с подругой.
— Думаешь, от недостатка желания? Ошибаешься, мой друг, на то есть совсем другие причины.
— Начинаю догадываться, что эти причины связаны с твоими внутренними свойствами.
Гэлен, прекрасно знавший Логана, понимал, что тот ни за что не отстанет от него, пока не удовлетворит своего любопытства, поэтому ответил с большой неохотой:
— Я проникаю в чужие мысли одним прикосновением…
— …и поэтому не хочешь ни к кому прикасаться, — закончил за него Логан.
— Да, именно поэтому.
— Прости, Гэлен, но здесь я ничем не могу тебе помочь.
Последние слова друга Гэлен пропустил мимо ушей: меньше всего он нуждался в чьей-нибудь жалости. Кое-как он приспособился к этому, навеки определив для себя, что навсегда останется одиноким. Но постепенно жить становилось все труднее, особенно если рядом находились другие Воители, нашедшие себе любимых женщин. А ему было предначертано судьбой лишь наблюдать, как другие находят любовь и становятся счастливыми, обретают покой, и осознание этого пожирало душу Гэлена изнутри все сильнее и сильнее.
— Может быть, найдется какой-нибудь выход, — продолжил Логан.
— Я пытался, Логан. Пытался на протяжении двухсот пятидесяти лет найти любые средства, способные лишить меня этой способности! Думаешь, я смогу протянуть руку к наивной девушке или даже поцеловать ее, чтобы не проникнуть в чужой разум? Полагаешь, мне нравится видеть печаль и страдание, злобу и презрение? Или ты считаешь, что я получаю удовольствие от ощущения чужих страхов или горьких раскаяний?
— Думаю, что нет.
Гэлен отвернулся от друга, не давая своим чувствам выплеснуться наружу. В этом не было никакой вины Логана, наоборот, тот пытался хоть как-то помочь, хотя и безуспешно.
— Гэлен…
Он предостерегающе поднял руку, не давая продолжить.
— Я единственный в ответе за свою судьбу.
«Как и в ответе за то, — добавил про себя Гэлен, — что не могу прижать к себе женщину, всколыхнувшую кровь, и, целуя, ласкать ее тело, изучая каждый изгиб, гладить рыжие пряди и наматывать их на пальцы…»
Он отошел от Логана раньше, чем тот смог сказать что-то еще. Сейчас Гэлену требовалось только время — время и больше ничего — для подробного исследования поселка. И еще для того, чтобы успокоиться.
Наблюдая издали за Гэленом, Риган убедилась, что он сильно расстроен. Закаменевшие плечи и рассерженное лицо говорили сами за себя. Похоже, между ним и Логаном, взгляд которого выражал глубокое сожаление, состоялся серьезный разговор. Проницательность любопытной Риган не знала границ, и она искренне огорчалась, что не может ничем помочь сокрушенному Гэлену, казавшемуся ей таким сдержанным.
Он снился ей почти всю ночь. И в первую очередь его темно-синие глаза, длинные светлые волосы и прекрасное мускулистое тело. Риган и не подозревала, что мужчина может быть таким желанным и соблазнительным. Конечно, ей не раз доводилось видеть мужчин — а впрочем, и женщин тоже, — уходящих из поселка к замку Макинтош, но всем этим молодым людям было очень далеко до сурового совершенства Гэлена.
