В сеть попало все — кадр нашей встречи на факультете, где Вернон сидит рядом со мной на корточках. Хороший кадр! Кто только его сделал?! Утреннее интервью тоже не обошли стороной, и снова фото — как Рэд утаскивает меня от журналистов.
— Дьявол! — выругалась я сквозь зубы.
Инквизитору понадобилось всего полдня, чтобы отбросить меня к старту, а то и за его пределы. Он был прав — я теперь всегда буду ассоциироваться с ним! Никто не поверит, что салема достигла чего-то сама, да и потом, что бы я ни сделала — все припишут ему и «нашей тайной связи», намек на которую читался в каждой строке каждого заголовка! Сел рядом, схватил за руку, выделил место в соседнем кабинете, протащил через весь департамент утром, да еще как! Бежала за ним, как идиотка! А что, если он это все спланировал? Только зачем ему такой скандал? Чтобы невеста поревновала?
Едва дождавшись, когда Доналдсон выйдет из кабинета инквизитора, я материализовалась перед Даной:
— Можно к нему? — и кивнула на дверь.
— Сейчас узнаю, но у него плотный график. Через пять минут уже следующий…
— Я не займу много времени, — вдохнула поглубже. — Думаю, мы вообще больше не займем время друг друга, и твое — тем более.
Дана покосилась на меня насторожено, но вскоре кивнула на двери. Рэд не рассчитывал на мою наглость отрывать его от занятости — все еще вглядывался в проекции какого-то документа, когда я вошла.
— Твоя невеста внезапно полюбила суккуленты вместо содранной с животного кожи?
— Ты знаешь такое слово, как «спасибо»? — не глянул он на меня.
— Спасибо. За то, что не стал затягивать с моим наказанием за амбициозность.
Здесь, видимо, ему перестало хватать той картинки, что была в памяти, и он повернул ко мне голову:
— Что?
— Я смотрела новости, — не шелохнулась. Разговаривать с ним стоя, пока он сидел, оказалось немного проще, и я молилась, чтобы не встал до конца моей речи. — Все считают меня твоей любовницей. Ты сделал все ради этого — везде подставился под удачный кадр. Меня теперь никто не воспримет всерьез. Не докажешь никому, что я действительно из себя что-то представляю… — Я перевела дух, делая глубокий вдох. — Только не пойму — неужели отношения с невестой стоили цели стереть меня в порошок?
— Не льсти себе, — сузил он глаза.
— Вот и я того же мнения. Но и… не хочу понимать. Думаю, дальше разыгрывать сценку с работой у тебя в департаменте смысле нет? Все цели достигнуты? Тогда я хотела бы уйти.
— Иди, — Вернуся взглядом к монитору он. — Выспись, приведи себя в порядок, завтра жду на работе.
Я сцепила зубы, тяжело задышав, но язык это не удержало:
— Ты играешь здесь судьбами на своем заоблачном пьедестале, решаешь, кому гореть, а кому жить. Я понимаю, тебе дела нет. Но я приложу все усилия, чтобы выйти из твоей игры!
Вернон медленно вернулся ко мне взглядом, и на миг показалось, что пол подо мной вот-вот вспыхнет. Я видела будто в замедленной съемке, как он грациозно поднялся и скользнул из-за стола. А в следующий вдох уже стоял рядом, выжигая кислород в своем эпицентре. Даже голова закружилась от его близости, но я стояла прямо из последних сил.
— Приложи, — выдохнул мне в губы, зло усмехаясь. — Только давай договоримся, не сможешь — станешь моей. Я предупреждал — будешь нести ответственность за угрозы. Тем более — если они пустые.
16
У меня просто язык присох к небу от этих его условий, я ни черта не могла выдавить, а он все решил сам:
— Ты еще здесь? — потребовал вдруг холодно.
— Уже нет, — я развернулась на каблуках и вылетела из его кабинета.
Печать жгла и изматывала под блузкой несогласным жжением, но я не оборачивалась. Прыгнула в такси, вымокшая насквозь, и, не обращая внимания на внешний вид, помчалась в академию.
Только и там ждало разочарование. Ректор развел руками:
— Бэрри, место практики закреплено за тобой, я ничего не могу изменить. Да и о такой возможности можно только мечтать. Знаешь, сколько мы подбивали клинья к Рэду?
— Вы правда так думаете?! — возмущалась я, стоя посреди его кабинета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мисс Марроу-Лин, — замялся старик, — я все понимаю: неприятно оказаться в центре таких сплетен, но это своего рода трамплин к успешной карьере, поверьте.
— Карьере кого? — неприязненно скривилась я.
— Бэрри…
— Вы можете отменить эту практику и вернуть меня на занятия?
— Не в моих силах, я уже говорил, — развел он руками, грустно усмехаясь. — За вас хлопотали высшие силы.
— О, да… — зло процедила.
Разговаривать бесполезно. Развернувшись, я зашагала на улицу.
Когда меня осветила первая вспышка, решила, что это была молния. Но когда за ней последовали топот и крики, замерла, ошибочно полагая, что папарацци не увидят застывшую цель. Не тут то было.
— Мисс Марроу-Лин, — окружили меня профессионально, камеры заработали с двойным усердием, — давно у вас с отношения с главным инквизитором шестого округа Верноном Рэдом?
Моргнув пару раз, я выпрямилась:
— Да, давно.
— Расскажите подробней!
— Ну, он — мужчина, которому невозможно оказать сопротивление, — и я сделала попытку ретироваться.
— У вас с ним была связь? — продолжали тыкать микрофоны в лицо.
— Почему была? — отшатнулась я.
— А невеста мистера Рэда…
— Мы виделись сегодня, — косила под дуру. — Работаем в одном кабинете.
Сейчас я лучше всего могла представить лицо инквизитора. И почему-то его образ рисовался мне в стенах следственного изолятора, и на кресла в пижаме сидела я.
— И что она думает о ваших отношениях?
— Спросите ее сами, — пожала я плечами. — Простите…
И заскакала по ступенькам. Даром что в обтягивающей юбке.
* * *
Честно говоря, думала, что не добегу до ворот, как меня скрутят и упекут куда подальше, но ничего подобного не происходило. Даже когда вышла очередная статейка в Макронет, в квартиру никто не ломился, а выдержка Рэда вызывала восхищение. Если только он не готовил мне могилу лично на Пристийском кладбище…
«Сегодня у истории Вернона Рэда и Бэрри Марроу-Лин появились пикантные подробности! Бэрри дала короткое интервью…»
И дальше шел видео ряд с моим фееричным бегством в финале. Хороша я была, гордо удаляющаяся по ступенькам академии! Аж засмотрелась. Только дрожь внутри и жжение печати не давали насладиться гадостью, подстроенной инквизитору.
В кухне пахло мхом и имбирным печеньем, которым наградила себя за тяжелый день. Вспомнились метаморфозы в кабинете — появление этажерки с цветами. Зачем они там? Мысль, что суккуленты для меня, пришла в голову на короткое мгновение и тут же отмелась за ненадобностью. Это вряд ли. Поужинав, я приняла твердое решение никуда больше не ходить. Мысль, что провалю практику, и болезненная пульсация печати бесили. Соорудив себе лечебный компресс из растений, я приложила его к груди и съехала на диван в гостиной.
Надо же было так влипнуть!
В памяти потихоньку всплывали события дня, разговоры с Рэдом, его черты… Почему-то казалось, что он смягчает картинку. Даже в изоляторе все выглядело как-то слишком… по-человечески. Вылизанная камера, свет вместо мрака и… огнеупорные стены. Какое им дело до салем, приговоренных к смерти? И зачем он меня туда возил? Чертов инквизитор! Заполнил собой всю мою жизнь, все мысли — о нем! Дьявольский убийца со светскими манерами и дорогим костюмом!
Чтобы отвлечься, я принялась искать новый клуб на ночную смену. Но и это занятие не отняло много времени — меня пригласили на собеседование уже назавтра. Осталось только обдумать, идти в департамент инквизиции или нет. Если не пойду — поставят пропуск по практике. Но здесь можно пойти к главному ректору академии, дойти до управляющего, в конце концов! Мне не нужна такая практика, на которой каждый в глаза утверждает мое место, даже подсудимая в изоляторе. И каждый день — как запланированная роль в чужой игре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
