Сразу стало стыдно за свой вид — куда я в таком? Намерение было лишь пощекотать нервы инквизитору и выразить протест, а тут — показаться в полной красе… где?
— На допрос.
Он уже устремился к выходу, оставалось лишь бежать следом, чтобы не отставать. Но, стоило сунуться в коридор, опешила — мы оказались в обычном офисном холле со стойкой секретариата, мягкими коврами, аквариумами и, соответственно, служащими департамента инквизиции. Чувствовала себя белой мышью, выскочившей сдуру прямо на разделочный стол в разгар приготовления воскресного обеда. Естественно, взгляды всех присутствующих сконцентрировались на мне, несущейся за инквизитором.
Статусы служащих легко читались в длительности взглядов, устремленных на меня. Секретари позволили себе не более двух секунд. Пара мужчин у их столов — три, а вот вышедший навстречу инквизитору из лифта мужчина в возрасте позволил себе насладиться моим позорным преследованием вдоволь, пока жал руку инквизитору.
— Вернон, доброе утро, — донеслось до меня, когда я нагнала босса. — Мисс?
— Мисс Марроу-Лин — моя помощница, — глянул на меня.
— Наслышан, — протянул мне руку собеседник. — Клайв Доналдсон, адвокат коллегии Лэйдсдейла.
— Я вас знаю, — ответила я на жест. — Вы защищаете интересы власти в мировом суде…
Адвокат Доналдсон в основном выступал против салем на самых известных судах.
— Ты что-то хотел? — грубо оборвал меня Рэд, обращаясь к Доналдсону.
— По двум делам хотел проконсультироваться, — тот глянул на меня косо, — но могу и позже…
— Хорошо, — кивнул коротко Рэд и устремился дальше.
— Хорошего дня! — вежливо кивнул мне Доналдсон, прежде чем я возобновила догонялки за инквизитором.
— Знаешь о делах Доналдсона? — бросил он, когда мне удалось его нагнать.
— Знаю, — я тяжело дышала. — Можно помедленнее?
— Иначе что?
— Иначе больше не буду надевать туфли.
Мы остановились, наконец, у лифта. Все, у кого были намерения им воспользоваться, сразу от них отказались, ретировавшись к соседнему.
— Протестую, — усмехнулся он, опуская взгляд на предмет протеста.
11
Я осторожно увлажнила пересохшие губы языком и посмотрела на Рэда исподлобья. Только тут подумала, что если сниму каблуки, буду ему дышать в солнечное сплетение. Тактически это, конечно, неплохо, но как-то унизительно. Да и мне вряд ли поможет.
— И красную помаду тоже оставь.
— Издеваетесь, — прошла я в лифт.
— Ускоряю адаптацию, — нажал он на кнопку. — Ты думаешь, что все вокруг носят ветки к твоему костру, на котором я тебя буду сжигать персонально. Но ты ошибаешься.
— Много мне чести — понимаю. У вас тут куча народу. Этот Доналдсон, к примеру…
— Понятно, — разочаровано сдвинул он брови. — Можешь мне высказать все, что думаешь об инквизиции.
И он вдруг нажал на кнопку остановки движения. Я растерянно моргнула, тяжело сглатывая:
— Что ты делаешь?
Тишина, окружившая нас, показалась вакуумом.
— Говори, — опустил он голову, хищно сужая глаза. — Мечтаешь закрывать своей красивой грудью униженных и обездоленных салем?
— Может, — выдохнула я, начиная задыхаться.
— Считаешь всех инквизиторов последними сволочами? — продолжал допрашивать он.
— Выпусти меня отсюда, — процедила.
— Отвечай, — с нажимом приказал он.
— Вы же удовольствие получаете, — процедила, расправляя плечи. — Это у вас в крови! Рождаетесь с жаждой крови таких, как я, а иначе никак! Найти, выследить, надругаться и растерзать! — Я только на последнем слове осознала, что кричу на него. На лице Рэда ни один мускул не дрогнул, а вот радужки глаз опасно потемнели. Но меня уже было не остановить. — И да, я мечтаю научиться давать отпор таким, как ты! И я готова к тому, что жизнь будет недолгой, но кто-то должен сопротивляться!
В его взгляде смешалось слишком много всего, но ненависти и раздражения не было точно. Мне показалось, что на миг в нем мелькнуло даже восхищение. Хотя, наверное, путь к таким его эмоциям по отношению ко мне будет долгим. И это выступление в лифте — далеко не его начало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но тут Рэд вдруг вскинул руку, и я отскочила от него, с грохотом влетая спиной в стенку лифта. И тут же зажмурилась от волны дикого стыда! Он просто потянулся к кнопкам лифта, а я… так струсила! Хороша защитница, ничего не скажешь.
Когда выпрямилась, он уже стоял ко мне боком, чуть запрокинув голову. Лифт летел вниз, будто и не останавливался, а я любовалась профилем инквизитора. Кажется, не разочаровала я его только в клубе, сидя на нем голышом, когда сказала, что невинна. Надо было собираться с мыслями и соображать. Либо разочаровывать его окончательно, чтобы рад был от меня избавиться. Но план так себе.
Вышли мы на еще более шумном этаже. Гвалт голосов здесь неприятно вибрировал в ушах, но зато надежно стряхивал оцепенение и страх. Иллюзия, что чем больше людей, тем безопаснее, возникает только в больших городах. Но сейчас я отдавалась ей с головой.
Инквизитора постоянно приветствовали, я изображала тень. На редкость привлекающую внимание, но все же. А вот на улице у входа ждал неприятный сюрприз — репортеры. Сразу стало понятно, зачем мы проделали этот путь, а не спустились по-тихому из его кабинета на подземную парковку. Рэд спокойно вошел в свору папарацци, и я не отставала.
— Мистер Рэд, прокомментируете беспрецедентное решение департамента инквизиции?
Кажется, я становилась известной… и это ни черта не нравилось.
— Я уже говорил, что особенности происхождения не должны влиять в нашем обществе на характер возможностей.
А хорошо я его разозлила. Любо-дорого было смотреть, как он пер против общества. Вернее, делал вид. Интересно, у нас скоро новые выборы правительства? Какая-то партия решила набрать голосов побольше за счет ущемленных? Когда он откроет имена спонсоров?
— Пресс-служба президента молчит.
— Вы знаете, что только у представителей нашего департамента нет времени думать, — усмехнулся он.
— Но ваше решение выглядит весьма взвешенным.
— Так и есть. И я бы не делал из этого такую сенсацию.
— Сенсацией выглядит другое. Вы в курсе о слухах?
— Не имею столько свободного времени, — отрезал Рэд, но ко мне уже тоже подобрались:
— Мисс Марроу-Лин, как вы себя чувствуете в первый день в отделе инквизиции?
— Пока сложно сказать…
Рэд подхватил меня под руку и повел через толпу к водителю, но разбежаться в плотной толпе было трудно.
— Вас вообще спросили, хотите ли вы попадать в столь неоднозначную ситуацию?
— А вы как думаете?..
Рэд, наконец, дотащил меня до машины и, настойчиво оттеснив журналистов, усадил на заднее сиденье.
— Поехали, — скомандовал водителю, захлопывая свою дверь спереди.
Стоило нам отъехать от здания, ему посыпались звонки, а я все пыталась осознать — это правда со мной. У меня берут интервью, меня запирает в лифте с собой самый опасный инквизитор города, и да, это мне предложили кабинет его невесты.
Мама говорила, мечтать надо осторожнее. А я вот мечтала вести громкие дела, защищать права своего народа и открыто противостоять несправедливому закону. Домечталась.
12
Теперь шарахаюсь от этого «закона», как заяц от собственной тени. Хотя, слыша, как босс говорит по телефону, мне даже не было за это стыдно — не хотела бы я оказаться на том конце трубки. Стало вдруг интересно — сколько ему лет? Выглядел он сногсшибательно. Чем и пользовался.
Дорога по утренним пробкам заняла немало времени. Дождь не прекращался, зато темнота за окном давала ложное ощущение спокойствия. Я вспомнила, как любила дождь в детстве. Капли на стекле в облезлой раме рисовали мне другие миры, а когда выходило солнце — эти миры оживали. И дышалось невероятно легко, будто заново делаешь первый вдох.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда машина остановилась, открылись двери, я вышла и глубоко вздохнула — запахи новой жизни не радовали. Тут разило пылью и бетоном, как и положено следственному изолятору. Надо сказать, до этого я видела его только на фото, и еще ни одна практика не закидывала меня в место, хоть отдаленно напоминавшее это. Хотя через квартал жил своей жизнью Лэйдсдейл, здесь действительно рисовался другой мир — уродливый и пугающий.
