сверху вниз. – Ты собираешься переехать сюда? Я сначала подумала, ты новая ученица, но машина твоего отца всё ещё здесь. А это против правил. Родителям можно доезжать только до шлагбаума. Что вы вообще здесь делаете?
– Мой отец – новый смотритель школы, а я, естественно, буду здесь учиться. А что у вас тут за правила такие?
Она недоверчиво смотрит на меня.
– Учиться со второй четверти? Ты серьёзно?
– Не твоего ума дело.
– Все знают местные правила.
– Я – нет!
– И ты надеешься, что тебя здесь примут, городской ребёночек?
– Кто сказал, что я этого хочу?
Её взгляд с любопытством скользит по внутренностям нашего подвала.
– Смотритель, говоришь. Это странно!
– С чего бы? Ты что-то имеешь против? – Я упираюсь руками в бока.
– Нет.
– А почему мне здесь нельзя ходить в школу? Госпожа Рингвальд убеждена, что я с этим справлюсь.
– Это она тебе сказала?
– Да, она.
Краем глаза я вижу, как Бену закрывает лицо руками.
– Ты что, разговаривала с ректоркой? – Она удивлённо поднимает брови. – С Рингель? Такая плотненькая, рыжие волосы, круглая вязаная шапочка? Она никогда не разговаривает с учениками в день башенной церемонии.
– А вот со мной разговаривала.
– Очень странно.
– Ты столько раз уже это повторила. Что ты имеешь в виду?
Я потихоньку начинаю злиться.
Девочка пожимает плечами.
– Да ничего особенного. Как бы то ни было, ты всё равно точно не похожа на Внимающую днём. Так что мы вряд ли будем часто видеться.
Она откашливается и отворачивается, чтобы уйти.
– Похоже, тебе тут внизу самое место, дочка смотрителя. Со всеми этими мокрицами и тараканами.
Скрестив руки на груди, я сообщаю ей:
– Вообще-то у меня есть имя. Меня зовут Лена. Хэйворд.
– Хм-м. – Она рассеянно кивает и останавливается. Затем наклоняется вперёд, чтобы было удобнее заглядывать через подвальное окошко. Но, вздрогнув, отшатывается назад, когда Пенелопа, храпя, взбирается на подоконник и раздувает свой горловой мешок.
– Фу-у-у!
Я не обращаю внимания на выражение отвращения на её лице, но про себя решаю, что обязательно предложу Пенелопе за это что-нибудь вкусненькое. С другой стороны, меню жаб выглядит обычно не очень аппетитно. Может, ей достаточно будет простого «спасибо»?
– А ты не собираешься назвать мне своё имя? Или это тоже великая тайна?
Рядом со мной тихо хихикает Бену, прикрывая улыбку ладонью.
– Меня зовут Зои.
Мы стоим, сверкая глазами друг на друга.
– Кстати, Ванды тут нет, Зои В-Зелёных-Сапогах.
– Конечно, нет! Что делать белке-летяге в каком-то подвале?
– У тебя три попытки: она может тут прятать орехи? Пойти на вечеринку к горным троллям? Помогать мне делать уборку?
Зои делает поспешный шаг назад, как будто она собирается уйти, потому что ей с нами скучно.
– Не рассказывай сказки, здесь нет горных троллей! И передай Бену, пусть выходит, я уже давно поняла, что он здесь прячется. Два сапога – пара. Я сама позабочусь о Ванде.
– Отличный план, – кричу я и бросаю ей вслед первую попавшуюся под руки полуразорванную подушку. – Коза.
Бену ухмыляется.
– Она не такая плохая, как хочет казаться.
– Кто сказал, что я считаю мисс Зелёные-Сапоги такой уж плохой? Это ты прятался от неё.
Я пинаю по ржавой кровати, она с грохотом обрушивается на пол. Мы зажимает руками рты и носы, чтобы снова не вдыхать эти облака пыли. Но я всё равно чихаю.
– Будь здорова!
– Спасибо!
Высовываюсь из окна, чтобы подышать свежим воздухом.
– О, да там же озеро! – в восхищении восклицаю я, заметив что-то серо-голубое, сверкающее между деревьев сквозь облако пыли. – Там что, ещё одна башня? Прямо посреди воды? Круто! Может, я ещё и передумаю и соглашусь жить в одной из ваших общаг, хотя… – качаю головой. – Нет, скорее всё же нет! Я не островной зверь, не люблю находиться в тесном пространстве с большим количеством людей.
Я улыбаюсь Бену, который смущённо медлит с ответом.
– Вода – это не мой элемент, – признаётся он.
– И что в этом такого? – недолго думая, отвечаю я. – Я тоже не особо люблю плавать. Вода для меня всегда слишком сырая, слишком холодная. И мне нужна твёрдая почва под ногами. А что это за правила, о которых говорила Зои? А «Внимающие днём» – это что, какая-то тусовка для избранных детишек? Я совсем не хотела бы попасть в их трэшовый клуб зелёных сапог. Пусть даже не воображает. Ты тоже там состоишь? Но почему она с тобой так разговаривает?
Бену от удивления широко распахивает глаза:
– Я из «Смотрящих в ночи», это же сразу видно.
– В ночи?
Смотрю на него, ничего не понимая.
– У нас свои дела, у них свои. Сама увидишь. Не знаю, как тебе это объяснить… Всё дело в финальном распределении по классам и в четырёх башнях. Они сами выбирают, кто будет в них жить.
– Кто выбирает? Башни?
Уголки моих губ начинают подёргиваться. Бену кивает с такой серьёзностью, что я снова не могу удержаться от смеха. Мне правда нравится его чувство юмора. Как будто здания могут выбирать кого-то. Ну да ладно, я поняла, что он имеет в виду. В школе на Гранд-Стрит тоже были классы с углублённым изучением каких-нибудь предметов. Наверное, тут есть своего рода комитет из учеников старших классов. Я только надеюсь, что всё это работает справедливо. А распределение по группам проходит не на основе каких-нибудь дурацких испытаний на смелость или глупейших ритуалов. И если все Внимающие днём такие, как Зои, то уж лучше тогда быть Смотрящей в ночи. Во всяком случае, звучит это очень загадочно и обещает интересные приключения. Но точно знаю одно – я вряд ли так быстро передумаю про жизнь в общаге. Так зачем вообще об этом сейчас думать? Даже если речь пока идёт только об учёбе, а спать я в любом случае буду здесь. Кстати…
– Ладно, хватит об этом. Рано или поздно я обо всём этом узнаю. В любом случае сейчас мне нужна новая кровать. Эту вряд ли кто-нибудь сможет починить. А новые матрасы тут можно найти? Или они все сгорели?
Бену морщится и кивает:
– Боюсь, что да.
Я вздыхаю.
– Окей, в первую очередь нам всё равно понадобятся инструменты и тележка для перевозки мешков с мусором.
Я уже начала прикидывать, как вытащить отсюда весь этот хлам, не запачкав при этом всю квартиру. Через окно всё не пролезет, а вот лестница должна подойти для таких задач. Ведь как-то сюда всё это когда-то затащили. Я бы хотела до возвращения папы успеть закончить основную работу.
– Моему отцу точно не понравится, если здесь
