что его загоняют в угол, сразу дёру дает. – За городом или в квартире?
– Ир, мне пора…
– А меня ты ни разу не звал на такие вечеринки. Почему?
– Ты бухая, давай не будем сейчас об этом. Ты же знаешь двери Пашкиного дома открыты для всех, и ты можешь приехать в любое время, – устало заговорил, перебивая музыку на фоне. – И давай еще раз попробуем разойтись мирно. Ты мне не звонишь, я тебя не тревожу, ладно?
– Что за бред ты придумал с расставанием, все же нормально было. Неужели тебя так бесит то, что я…
– Ир это Паша, – еще один знакомый голос, пославший к чертям мою нервную систему.
Суворова только не хватало!
– Марк тебе телефон спихнул? – психанула уже не стесняясь истерики. – Иди вы оба к черту!
Бросила трубку и расплакалась от собственной никчемности. Не надо было ему звонить! Надо вышвырнуть телефон в окно! К черту его!
Выключила аппарат и сдернув с головы полотенце сердито отшвырнула и его. А потом забылась сном, в котором были два ненавистных мужчины, которые методично и со вкусом подтверждали тот самый ярлык, что я на себя повесила.
Сон был таким реалистичным и пугающе сладким, что я не сразу смогла из него вынырнуть, когда услышала звонок в дверь.
Что за ерунда?
Открыла глаза и прошла в гостиную включая свет ударом ладони по тумблеру.
– Кто? – рявкнула, насколько позволял сонный голос и, услышав ответ, раздраженно стиснула зубы. – Проваливай.
Пашка заверил что не спешит и будет звонить пока не открою, и пришлось злобно подчиниться и впустить этого гада.
Ненавижу мужиков!
– Зачем пришел? – уперла руки в бока и сердито зыркнула на Суворова, но тот, как у себя дома, стянул с плеч пальто и повесил в прихожей. Потом подцепил меня за пояс халата и повел в кухню.
– Много выпила? – заметил на столе две бутылки и прицокнул. – Можно снова тебя пороть да? Без боя дашь?
Слова так обидно хлестнули, что я не обломалась и подлетев к Пашке хлестнула его по лицу, чувствуя, как ярость вытесняет все воспоминания и жалость к себе.
Сжечь их всех!
– Тебе вообще никогда больше не светит ясно? И вообще уходи, я видеть тебя не хочу! Вы все у меня поперек горла, кобели сраные!
Еще раз ударила, на третий Пашка сжал мою руку и не дал закончить начатое. Вместо этого встряхнул меня, что волосы хлестнули по лицу влагой.
– Я бы сейчас за каждый твой удар ответил ремнем, но ты бухая, не поймешь же нихрена!
– Ты… Да какое право ты… Да как ты… – не могла слов подобрать, меня бесил этот его самоуверенный тон, и я закусила губу, потому что слезы на глаза так невовремя накатились. – Козел…
Шмыгнула носом, опустила взгляд куда-то в район пашкиной груди, и ощутила, как губы дрожат.
– Иди сюда.
Не произнес больше ни слова, но меня порвало. Раскромсало на кусочки, бросило в истерику, и я начала всхлипывать.
– Журавлева, ты как ребенок, – произнес почему-то ласково и крепче прижал, а мне только это и надо было чтобы сильнее расплакаться в его объятиях. Суворов пах как дорогой кобель. Как мужчина, который знает себе цену и трезво оценивает свое нехилые возможности замотать любую девушку в свою постель. И выглядел он, кстати, так же как пах. Самоуверенный и дорогой вид самца. А я ему весь свитер слезами залила. – Тише, родная, тише…
Приподнял меня над полом и понес в спальню, а я слабо запротестовала, на что он хмыкнул и заверил.
– Не буду я тебя насиловать, – произнес ровно, и я крепче прижалась к нему, когда опустил на кровать и лег рядом, притягивая к себе. Слезы все катились, хотя я думала, что моя истерика прошла, но нет. Все так же плакала, а он сжимал, окутывал собой, своим сводящим с ума запахом, своей силой. И так тянуло в его руках забыться.
– Паш, зачем ты пришел? Я же не звала тебя.
– Не звала, – согласился и продолжил молчать, а я ждала его ответ так долго, что казалось проигнорирует, но он заговорил. – Спи Журавлева. Я никуда не уйду.
Эти его слова как мед подействовали на нервы, и я устроилась на его плече и прикрыла глаза, чувствуя влагу на ресницах.
– Я уже года два ни с кем не спала в одной постели… – философски изрекла и ощутила, как мерно бьется под ладонью пульс Суворова.
– А что был тот, с кем спала? – так же ровно спросил, не отрывая головы от подушки. Его дыхание щекотало мою макушку, и это неуловимо согревало.
– Был… – на большее сил не хватило, тело уже начинало отключаться, только мозг все еще работал.
– Идиот.
Ответил ровно и его слова согрели, и я безотчетно улыбнулась. А потом позволила сну затуманить мозг и отключить и его.
Глава 7
Утро наступило внезапно, будто я только прикрыла глаза на секунду, а потом бах, и солнце.
– Проснулась? – голос над ухом заставил окаменеть, а я гадала почему плечо и шея так затекли. Подняла голову и наткнулась на теплый взгляд янтарных глаз.
– Угу, – сморгнула сон и села, запахивая халат. Оказывается, я уснула прямо так, поверх покрывала. И вообще откуда тут Суворов? Не помню, когда он приехал. Я же Валю проводила и дальше провал. – Ты как тут оказался?
Пашка на секунду напрягся, а потом аккуратно повел затекшей рукой и сел на постели. Выглядел он так, будто не спал всю ночь. Не то чтобы плохо, просто слишком бодро.
– Закроешься? На работу надо собираться.
Кивнула, поняв, что ответа так и не получу, и встала с постели вслед за другом бывшего и засеменила в прихожую.
Там Суворов надел пальто и не сказав мне ни слова кивнул и вышел из моей квартиры, а я еще секунд пять потупила, глядя в закрытую дверь, а потом пошла собираться.
Таблетка аспирина сотворила чудо с большой буквы, и когда я умылась, почувствовала себя еще лучше.
Одежду выбирала тщательно, прежде всего потому что хотела скрыть засосы на теле, поэтому выбрала платье с закрытым воротом. Набросила на плечи пальто.
Прошлась по волосам расческой, они довольно недурно легли, видимо решили сжалиться над непутевой хозяйкой и не отсвечивать.
На работу ехала быстро, на парковке вспомнила, что губы не накрасила, и подворачивая на свободное место между крузаком и чьим-то лексусом потянулась в сумочку за помадой и услышав глухой удар испуганно выжала тормоз и вскинула глаза на лобовуху.
– Паш… – выдохнула, глядя на сидящего на моем капоте Суворова. Он охренел не меньше меня, в его зубах тлела сигарета, руки как приклеились к гладкой поверхности капота, он сидел в пол-оборота и как только до нас начало доходить то, что произошло наши взгляды изменились. Мой охреневше-затравленный скрестился с его раздраженно удивленным и застыл. Мы оба
