Королевский агент с облегчением выдохнул. Теперь его друг благополучно приземлится, хотя, конечно, при посадке его хорошенько тряхнет. Бёртон направил лебедя поближе к двум оставшимся товарищам. Здесь, выше облаков, они могли слышать друг друга.
— Куда он делся? — крикнул Бёртон.
— Не знаю! — закричал в ответ Бхатти, поглядев вверх и вокруг.
— Вниз, в облако! — проорал Спенсер. — Он прямо под твоим проклятым змеем, босс. Он… а-а-а!
Орнитоптер вынырнул снизу и пролетел сквозь упряжь, связывавшую бродячего философа с лебедем. Змей Спенсера закувыркался, падая вниз, а лебедь, которым больше никто не управлял, повернулся и полетел обратно.
Бёртон полез за своим револьвером, нащупал его — и выронил. Королевский агент выругался и взглянул на констебля, надеясь, что его мгновенная слабость останется незамеченной. Не вышло. Бхатти глядел в его сторону, пытаясь обнаружить врага.
— Он пикирует прямо на вас! — крикнул полицейский, указывая вверх.
Бёртон резко дернул поводья, и птица, с протестующим криком, повернула влево. Пистолет Бхатти дважды пролаял, когда орнитоптер проносился в нескольких дюймах от воздушного змея Бёртона. Вражеская машина резко развернулась и появилась рядом с лебедем констебля. Пилот, приподнявшись в седле, уставился прямо на гигантскую птицу. Испуганный лебедь отреагировал с характерной для его вида агрессивностью: вытянул шею в сторону, схватил клювом латунную голову и сорвал ее с механических плеч.
Бхатти закричал от радости, которая, однако, продлилась недолго. Никем не управляемый орнитоптер врезался в птицу. Металлические крылья вонзились в тело, и на констебля обрушился поток крови. Лебедь крикнул и начал падать; орнитоптер, оставляя паровой след, устремился вслед за ним.
— Удачи, капитан! — крикнул Бхатти, выдергивая аварийный ремень. Его воздушный змей начал планировать и исчез в облаках. Орнитоптер Парового Человека, летевший впереди, слегка повернул на восток. Внезапно по телу Бёртона прошла дрожь, и он заскрипел зубами.
— Всё в порядке, Брюнель, — выдавил он из себя. — Остались только ты и я.
Он тряхнул поводьями. Охота продолжалась.
Они летели над облаками и поливаемым дождем Лондоном. Бёртон изо всех сил старался не уснуть. Он спросил себя, где теперь его бывший товарищ по путешествиям Джон Хеннинг Спик, и стал вспоминать то время, которое они вместе провели в Африке. У него начались галлюцинации: полотно воздушного змея превратилось в полотняные носилки, которые тащили туземцы. Спик наклонился над Бёртоном и полил водой из фляжки его горящий в лихорадке лоб.
— Осталось совсем немного, Дик, — сказал Спик. — Еще до заката мы будем в Уджиджи:[28] там мы сможем отдохнуть и привести себя в порядок, а потом более тщательно исследуем озеро. И дорога совсем простая, старина: плоская саванна — никаких болот, много животных. Этим утром я подстрелил трех газелей и пять грифов!
Стрельба. Всегда стрельба! Бог мой, как Спик любит убивать!
Вода продолжала брызгать на лицо.
Хватит!
Спик не остановился. Наоборот, капли били в лицо еще сильнее, и Бёртон промок насквозь. Внезапно он очнулся. Бисмалла! где Брюнель?
Злой на самого себя, Бёртон оглянулся. Они спустились и летели в облаках. Он яростно дернул поводьями, заставив лебедя подняться повыше. Вынырнув из облаков, Бёртон с облегчением заметил орнитоптер впереди, немного левее; он опускался. Бёртон последовал за ним и опять оказался в облаках. В следующее мгновение на него набросились ветер и дождь. Взглянув вниз, на улицы, он сначала не узнал их, но потом увидел знакомые ориентиры: Мазуэлл-хилл и парк «Александра». Брюнель описал широкую дугу и приземлился в Прайори-парке, маленьком клочке зелени на юго-востоке. Медленно облетев его, королевский агент нырнул вниз и, когда деревья, окружавшие парк, остались позади, резко дернул аварийный трос. Он отцепился от лебедя: мир беспорядочно закувыркался, потом земля разбухла, раздался страшный удар — и Бёртон потерял сознание.
Он открыл глаза. Почему он лежит под дождем? Почему запутался в материи? Почему?..
Память вернулась. Бёртон пошевелился, перекатился, отбросил от себя полотно со сломанными планками и встал на колени. Его вырвало. Всё тело дрожало. Он пошарил вокруг, нащупал сумку змея, вынул оттуда трость с серебряным набалдашником в виде головы пантеры и, тяжело опираясь на нее, встал на ноги.
На плечо Бёртону села Покс. Он вытащил из кармана шейный платок и вытер рот. На матерчатом квадрате осталась кровь, которую уже смывал непрекращающийся дождь. Он ощупал лицо и обнаружил на переносице глубокую рану. Прижав к ней платок, он захромал по мокрой траве к ближайшей рощице. Наконец он облокотился о ствол дерева: голова болела невыносимо.
— Покс. Сообщение для детектива-инспектора Траунса, — прохрипел он. — Начало сообщения. Брюнель приземлился в Прайори-парке, Крауч-Энд. Он в монастыре. Быстрей приезжай. Возьми с собой людей. Конец сообщения. Лети.
Покс презрительно свистнула и улетела. Бёртон, спрятавшись под ветками, внимательно рассматривал зловещее старое здание за лужайкой. Большой орнитоптер стоял перед высокими двойными дверьми. Дождь громко барабанил по металлическому фюзеляжу машины, из ее воронки поднимались усики пара.
Зачерпнув из внутреннего резервуара ту замечательную силу, которая провела его через множество приключений, королевский агент пересек лужайку и спрятался за машиной. Потом обогнул ее сбоку, скользнул под сложенное крыло и уставился на фасад монастыря. Двери открылись, изнутри сверкнул свет. Громко позвякивая, показался Паровой Человек. Зазвенели колокольчики: странный и почти непонятный голос Брюнеля. Но сверхчуткий слух лингвиста помог Бёртону легко разобрать слова:
— Входите, капитан: слишком сильный дождь.
— Вот и спрятался! — проворчал Бёртон.
Выпрямившись, он устало дотащился до входа. Брюнель посторонился, выпустив из себя клуб отработанного пара.
— Не волнуйтесь, капитан, вашей жизни ничего не грозит, — прозвенел знаменитый инженер, когда Бёртон вошел внутрь. — Входите и грейтесь у огня. Я хочу, чтобы вы кое с кем встретились.
Внутри здание полностью перестроили, для того чтобы в нем могло поместиться гигантское тело Брюнеля. Из трех этажей уцелел только самый верхний. Всё остальное превратилось в огромное пустое пространство, которое прерывалось высокими железными подпорками, заменившими внутренние стены. Наверх вела только узкая лестница без перил, слева от Бёртона. Справа от него, за деревянными ширмами с индийскими орнаментами, виднелись богато украшенная мебель, стоявшая на узорчатых коврах, и большой камин, в котором заманчиво мерцало пламя. Именно туда указывали многосуставчатые руки Парового Человека.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
