— Очередной бэббидж? — спросил он.
— Намного больше. Это мое будущее, — ответил ученый. — И, соответственно, будущее Британской империи.
Бёртон оперся на трость, мысленно попросив детектива-инспектора Траунса и его людей поторопиться.
— То есть?
— Это мое последнее создание, — сказал престарелый ученый, нежно погладив устройство, — вероятностный калькулятор, предназначенный для информации из электрического поля.
— Какой информации? — не совсем понял Бёртон.
— Вот этой, — ответил Бэббидж, касаясь своего черепа костистыми пальцами.
Королевский агент тряхнул головой:
— Нет. Электрическое излучение мозга крайне слабо — его невозможно измерить. И потом, мозг — смертный орган, не механический: после его смерти поле исчезает.
— Что касается измерений, вы ошибаетесь. Что касается смерти, вы безусловно правы. Однако кое-что вы даже не приняли во внимание. Брюнель, не будете ли вы так добры показать нам, пожалуйста?
Изамбард Кингдом Брюнель опустился пониже и поставил ящички с драгоценностями на пол. Их было ровно шесть, все из сейфа Брандльуида. Руки Парового Человека согнулись: зажимы обхватывали один ящичек за другим, тонкие пилки скользили в замочные скважины, ящички открывались — и механические руки переходили к следующему. Наконец тиски обхватили шестой и извлекли из него пять больших черных камней.
— Поющие Камни из Камбоджи, — объявил Бэббидж.
— И что это такое? — с раздражением спросил Бёртон. Его веки налились тяжестью, ноги дрожали.
— Самая большая техническая проблема, сэр Ричард, вовсе не в том, чтобы собрать информацию и потом распределить, самое трудное — ее сохранить. Создать машину, которая думает, относительно легко, однако создать машину, которая помнит, — совсем другое дело! Передайте камни нашему гостю, Брюнель.
Знаменитый инженер подчинился и уронил камни в протянутую руку Бёртона. Королевский агент внимательно осмотрел их, одновременно стараясь не уснуть.
— Вы держите в руках решение проблемы, — сказал Бэббидж. — Один французский лейтенант, Мари-Жозеф-Франсуа Гарнье, украл эти бриллианты из храма в Камбодже. Их было ровно семь. Во Франции их знают как Поющие Камни: в 1837 году обнаружили, что они испускают слабое мелодичное жужжание. Два камня Франсуа Гарнье отдал своему коллеге Жану Пеллетье, а оставшиеся сохранил для себя. Но Пеллетье оказался активным технологистом. Он знал, что мы ищем такие камни. Мы слышали, что подобные вещи существуют, и подозревали, что они обладают уникальными свойствами. Когда Пеллетье принес мне эти два камня, я исследовал их и был заинтригован возможностями, которые кроются в их весьма необычной кристаллической структуре. Я даже создал прототип устройства, которое использует эти камни. К сожалению, Пеллетье умер от сердечного приступа прежде, чем я закончил работу, и в его доме камней уже не оказалось. Нет никаких сомнений, кто-то из домашних продал их: этим низким типам невозможно доверять! Без камней мой прототип оказался совершенно бесполезен, и я отдал его Дарвину, а тот вставил его в человека, с которым вы хорошо знакомы: в Джона Спика.
Бёртон охнул от изумления.
— Без этих двух камней устройство работало не так, как я планировал, но оно всё же позволяло Дарвину управлять бедным парнем, — продолжал Бэббидж. — Хотя я до сих пор не знаю, почему он хотел этого. Впрочем, мне всё равно.
— Но он же должен был хотя бы намекнуть вам, почему Спик так важен для него? — спросил Бёртон.
— Может быть. Я забыл. Не имеет значения. Важно лишь то, что пять из семи бриллиантов недавно появились в Лондоне. Правдами или неправдами, но я должен был получить эту коллекцию Франсуа Гарнье.
— И вы выбрали неправдами.
— Я выбрал самый быстрый и эффективный метод, — ответил Бэббидж. — Видите ли, сэр Ричард, эти черные бриллианты могут запоминать состояние электрического поля, даже очень слабого. Вы понимаете, что это означает?
— Не очень.
— Я объясню как можно проще. В момент смерти в человеческом мозгу происходит всплеск электрической активности, можете назвать это передачей. Поющие Камни настолько чувствительны, что в состоянии уловить и сохранить эту передачу, если, конечно, они находятся достаточно близко. Память, сэр, они сохраняют память! Я собираюсь умереть в их присутствии, и мой интеллект будет запечатлен в них. Брюнель вставит камни в этот вероятностный калькулятор, который, как и его предшественник, может обрабатывать информацию, записанную в их структуре. Другими словами, сущность Чарльза Бэббиджа будет жить или, скорее, думать в этом устройстве.
Бёртон грустно улыбнулся:
— Вы собираетесь достичь бессмертия?
— Я собираюсь сохранить мой интеллект.
— А душу?
— Фу! — раздраженно закудахтал Бэббидж. — Я верю в эту суеверную чепуху не больше, чем вы! Я имею в виду мои процессы мышления! Квинтэссенцию меня!
— Вздор! Человеческое существо совершенно не сводится к электрическому полю, сгенерированному или содержащемуся в губчатом веществе его мозга. А что с сердцем, сэр? Что с эмоциями? Как насчет того, что человек чувствует, вспоминая свои победы и поражения?
Теперь пришел черед засмеяться старому ученому:
— Во-первых, нет абсолютно никаких эмпирических свидетельств, что эмоции находятся в сердце, — презрительно сказал он. — А во-вторых, даже если и так, они постоянно исчезают! Да и что хорошего нам дают эмоции? Они мучат нас, раздражают, ослабляют и вообще восходят к самым примитивным животным желаниям людей. Вы же не собираетесь читать мне лекцию о величии любви, верно?
— Нет, конечно нет. Однако я осмелюсь сказать, что иногда человек принимает решения вопреки доводам рассудка.
— Ерунда! Просто бывают ситуации, с которыми слабый интеллект справиться не в силах: тогда он сдается и подчиняется эмоциональным импульсам. Я же создал машину, которая выбирает лучшее решение, основываясь на логике.
Голова Бёртона клонилась на грудь. Он с трудом сдерживался, чтобы не уснуть; в теле бушевал жар. Комната крутилась, голос Бэббиджа доносился издалека. Брюнель, похоже, стоял в нескольких шагах позади.
— Нет, сэр Чарльз, это не будет лучшим решением, — проскрипел Бёртон. — Вы не заметили того простого обстоятельства, что мозг, отделенный от сердца, становится полностью аморальным. Взгляните на то, что вы с Брюнелем совершили сегодня ночью. Вы украли! Вы сделали то, что вам казалось логически обоснованным, и даже ни на секунду не представили себе последствий для мистера Брандльуида! Через несколько часов он проснется и обнаружит, что его бизнес полностью разрушен. Пострадает его репутация. Он лишится дохода. В результате ваших действий он и его семья тяжко пострадают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
