«Хороший человек», – подумала Лора.
– А где вы живете?
– В Ашдоде, – ответила Инна. – Я снимаю комнату.
– А сын с вами?
– Сын уехал в Америку. Люди с амбициями здесь не задерживаются.
– Почему?
– Маленькая страна. Маленькие возможности. Здесь хорошо стареть.
Помолчали. Солнце палило прямо в лицо, но не обжигало. Казалось, что стоишь под золотым дождем.
– А этот… как его… Миша, он кто?
– Пишет либретто для опер, репризы для цирка. Литературный человек.
– Способный? – осторожно поинтересовалась Инна.
– Образованный.
Лора уклонилась от ответа. Она не знала Мишиных возможностей. Однако замечала, что талантливые люди выглядят ярче и стоят крепче. Талант не скроешь. Он, как шило в мешке, обязательно вылезет наружу на всеобщее обозрение.
– А в Израиле он что делает?
– Не знаю, – созналась Лора. – Что-то делает, наверное.
Миша уже стоял на берегу. Ждал.
Лора и Инна вышли из моря. Омылись под холодным душем. Полагалось смывать с себя соль.
– Я пойду. Меня подруга ждет, – улыбнулась Инна.
Она обернула вокруг талии прозрачное парео и пошла к отелю.
Миша внимательно смотрел ей вслед. Можно сказать, рассматривал. И рассмотрел начальные следы увядания. Тут… Там… В одежде она выглядела лучше.
– Сколько ей лет? – подозрительно спросил Миша.
– Пятьдесят пять, – ответила Лора, утаив зачем-то два года.
– Оно и видно.
– Ничего не видно.
– Это тебе не видно, а я вижу.
– А тебе сколько лет? – подозрительно спросила Лора.
– Мне семьдесят.
Лора удержалась от комментария. Буквально прикусила язык. Ей хотелось оставаться вежливой.
– Ну… Нормальная разница. Тринадцать лет. А что бы ты хотел?
– Я ведь давно в разводе. Почти тридцать лет. За это время у меня было много женщин. Мой предел – сорок лет. А шестьдесят – это неликвид. Лежалый товар.
– Ты говоришь о женщинах, как о помидорах…
– А так оно и есть. Женщина – тоже товар.
– Товар – проститутки. На одну ночь. А я тебе предлагаю долгосрочный проект. Вместе идти по жизни. Она будет тебе друг, сиделка, собеседница.
– Мне нужна любовница, а не сиделка.
– Какая любовница в семьдесят лет? – не удержалась Лора.
– Мужчина остается мужчиной до конца, – с достоинством ответил Миша. – И потом, разве я плохо выгляжу?
Лора хотела сказать: ты выглядишь как старый козел. Но промолчала. В конце концов: не хочет жениться на Инне, не надо. Ей-то что?
– С такими запросами ты не устроишь свою жизнь, – предупредила Лора.
– Как знать… Любовь может появиться внезапно, из-за поворота. Выйдет и скажет: Здравствуй, Миша. А я тебя ищу…
– Ты в это веришь? – удивилась Лора.
– Я надеюсь…
Сгорбленная бабка, лет под сто, в черном купальнике с юбочкой, осторожно входила в море, держась за поручни. Ее губы и ресницы были накрашены в пять слоев.
«Тоже надеется», – подумала Лора.
После Мертвого моря Лора съездила в Черногорию. Запаслась здоровьем. Впереди был напряженный год. Это только из зрительного зала кажется, что все легко.
Про Мишу и Инну не вспоминала. А что о них помнить? И так все ясно. Инна нянчит бесплатно чужую милую девочку. А Миша надеется на сорокалетнюю красотку. Она выйдет из-за угла и скажет: «Здравствуй, Миша, ты, прекрасен». Но красотка все медлит, а Миша все ждет. В один прекрасный день Миша позвонил и сообщил радостно:
– Я в Москве.
– Молодец, – похвалила Лора. – А я на даче.
– Можно я к тебе приеду?
– Зачем? – не поняла Лора.
– Поговорить. Повидаться.
– Ну, приезжай, – разрешила Лора.
Лора не любила гостей, с которыми непонятно, что делать. Говорить особенно не о чем. Смотреть на него – тоже мало радости. Остается ждать, когда он уйдет.
Можно, конечно, не пускать. Сказать: занята. Но неудобно обижать человека, понижать его самооценку. Лучше самой потерпеть и помучиться.
Миша заявился на другой день в двенадцать часов дня. Это значило, что день будет убит.
Под московским небом и в одежде он смотрелся лучше, чем раздетый на пляже. У него была хорошая дорогая машина и вполне интеллигентный вид. Глаза оставались слегка выпученными, но это не мешало.
Из будки вылезла собака, помахала хвостом. Поздоровалась. И вернулась в будку.
Миша окинул взглядом участок с деревьями, внушительный дом в глубине. Обернулся к Лоре.
– А я решил переехать в Москву, – сообщил он со значением.
Таким образом Миша намекал, что у Лоры есть шанс. Инна не прошла по конкурсу, а Лора набрала нужный балл. У Лоры есть статус (солистка Большого театра) плюс недвижимость. А у Инны ни того ни другого, только хрустальные глаза и бусы.
Лора все поняла и внутренне хмыкнула. Как самоуверенны мужчины: у самого ни кожи, ни рожи, ни ломаного гроша. А туда же. Куда конь с копытом, туда рак с клешней.
Однако вслух ничего не сказала. Улыбнулась любезно. Пригласила в дом, накормила обедом.
Домработница подала рыбу – синий палтус, греческий салат и пирог с яблоками.
Мишины глаза вытаращились еще больше, буквально вылезли на лоб. Он давно, а может, и никогда, не ел так вкусно.
Первые полчаса он не разговаривал, только мычал.
– У тебя зуб болит? – спросила Лора.
– Нет. Это я от удовольствия.
– Ты всегда мычишь от удовольствия?
Миша смутился. Потом сознался:
– В любви я не сдержан. Это да…
Лора решила поменять тему.
– Ты чем сейчас занимаешься?
– Я создал проект Российско-израильской дружбы.
Миша вытащил рукопись, отпечатанную на компьютере. Положил перед Лорой.
Она прочитала первую страницу. Там указывались цели и задачи. Цель – дружба между народами, и задача – та же. Шрифт был удобный, но за словами – пустота. Лора понимала: как могут дружить двое людей, даже десяток людей. Но как могут дружить народы… Тем более русские и евреи, которые не считают Христа мессией. Мессию они ждут. Мессия должен прийти. И при чем тут Миша и его комитет? Этим должен заняться папа римский.
В советские времена были такие организации, и даже Дом дружбы, красивейшее здание. Там сидели полсотни бездельников, которые переливали из пустого в порожнее. Принимали делегации, водили их к Вечному огню, приемы, тосты, речи.
Во время оперы иногда нужно создать шум в толпе. Массовка начинает активно двигаться и приговаривать: «О чем говорить, когда не о чем говорить…» Каждый гудит эти слова себе под нос, не согласуясь с соседом. Создается общее жужжание и волнение. Таким образом, достигается нужный шумовой эффект.
Лора просматривала проект, переворачивала страницы. Это было типичное: о чем говорить, когда не о чем говорить…
– Зачем это тебе? – прямо спросила Лора.
– Я возглавлю этот комитет, – гордо ответствовал Миша.
– За деньги?
– Естественно. Зарплата.
– Тогда еще ничего. Я думала, на общественных началах.
– Что я, дурак?
Лора промолчала. Вопрос не из простых. Может, и не дурак, но никчемушник. Как говорится, сто первый еврей. На сто умных, один отдыхает.
– Я хочу, чтобы ты вошла в общественный совет, – объявил Миша.
– Ты за этим приехал? – поняла Лора.
– И за этим тоже. У нас в совете будут очень уважаемые люди.
Миша назвал несколько имен, действительно уважаемых.
– А зачем мне это? – поинтересовалась Лора.
– Ты сможешь ездить в Израиль.
– Я и так езжу в Израиль, когда захочу. Зачем мне твой комитет?
– Ты поставь свою фамилию, вот здесь. А дальше решишь, – заторопился Миша.
– Я в эти игры не играю. И расписываться нигде не буду.
– Ну, это же не финансовый документ. Чего ты боишься?
Лора догадалась: Миша готовит себе рабочее место, синекуру, где можно получать деньги и ничего не делать.
– А другие подписали? – спросила Лора.
– Я звонил Дементьеву. Он сказал: подпиши за меня сам. Мой почерк никто не знает.
Значит, Дементьев отмахнулся от Миши как от мухи.
– Сейчас другая жизнь, – сказала Лора. – Большое притворство больше не работает. Эти комитеты ушли под воду, как Атлантида.
– Всплывут… – пообещал Миша. – Все возвращается на круги своя. Подписывай и не сомневайся.
– Врать неохота, – созналась Лора.
– Как хочешь… – Миша забрал со стола свой опус, спрятал в папку. – В конце концов, я сам могу за тебя расписаться. Проверять никто не будет.
Лора не возразила. Она была уверена, что этот виртуальный комитет так и останется в Мишином портфеле. Современникам и потомкам не нужно это пустое жужжание: о чем говорить, когда не о чем говорить. Будем говорить только о деле и получать конкретный результат.
Лора сварила кофе. Вышли на террасу.
– Ты Инну помнишь? – спросила Лора. – Вы встречались?
– Я ездил к ней в Ашдод… – Миша замолчал.
– Расскажи, – попросила Лора.
Миша рассказал. Он явился в гости. В съемную квартиру. Хозяйка не разрешала Инне водить мужчин. Пришлось лезть в окно и затаиться, как вор. Миша боялся передвигаться по комнате, не мог даже кашлять и чихать.
