Была и кровать, на которой они боялись скрипнуть. Миша не имел возможности мычать от наслаждения, да и наслаждения не было в таких партизанских условиях. Расстались они, ничего не поняв друг в друге, еще менее знакомые, чем до знакомства.
Лора слушала. Ей стало жаль Инну. В свои пятьдесят семь она должна вести себя как старшая школьница в присутствии родителей за стеной.
– Пригласи ее в Москву, – предложил Лора.
Миша сделал вид, что не услышал.
– Слушай, у тебя, наверное, много знакомых в театре: оркестр, кордебалет, солисты…
– Предположим.
– Найди мне кого-нибудь. Стройную, хозяйственную, лет сорока. Надоела сухомятка. Вдвоем веселее.
– Спустись с небес на землю, – посоветовала Лора.
– В каком смысле?
– Зачем ты нужен молодой и стройной? Тем более балерине или скрипачке? Был бы ты богатый, показал бы ей весь мир. Купил бы домик у моря или шале в горах. А что у тебя есть? Только русско-израильская дружба. Да и той нет.
Миша расстроился. Это было видно по его лицу.
– Я шучу, – сказала Лора.
– Нет. Ты не шутишь. Ты совершенно права.
– Пойдем погуляем, – предложила Лора.
Прогулка входила в ее планы. Она не хотела ее отменять. Решила совместить Мишу и прогулку.
Они шли вдоль реки. Утка учила плавать свой выводок. Утята были крошечные. Плакучие ивы свисали к воде.
– Ты живешь в раю, – констатировал Миша.
– Может быть, но я этого рая не замечаю. Театр, репетиции, четыре часа в пробках.
– Я могу что-то для тебя сделать? – спросил Миша.
– Что именно? – не поняла Лора.
– Ну… что-нибудь… – Миша остановился и смотрел ей прямо в глаза.
– Нет, нет, спасибо, – отмахнулась Лора.
Не хватало ей сидеть в его комитете или слушать его мычание.
Но Миша не был пошлым. Ни в коем случае. Просто никчемушник. За что бы он ни брался, все это было никому не интересно, и ему в том числе.
Сорокалетняя красотка, русско-израильская дружба – проекты, не имеющие перспектив. Маниловщина. Миша ставил перед собой нереальные задачи. Хотелось спросить:
– Ты сам в это веришь?
– Я надеюсь, – сказал бы Миша.
Миша пропал на полгода. Весной объявился. По телефону.
– Я в больнице лежал, – сообщил он. – Мне пийсмейкер вшивали.
– А что это? – спросила Лора.
– Ритмоводитель. Налаживает ритм сердца.
– И куда вшили? – поинтересовалась Лора.
– Под кожу. Небольшой такой аппаратик со спичечный коробок. На батарейках.
– Тикает?
– Это же не бомба с часовым механизмом.
– А куда вшили? В задницу?
– В районе сердца. При чем тут задница.
– А как же ты будешь заниматься любовью? Обнимать подружу и тикать?
– Я звоню с тобой посоветоваться, – переключился Миша.
– Давай… – разрешила Лора.
– Мне предложили кругосветное путешествие. Ехать?
– А сколько стоит?
– Триста долларов.
– Это что-то очень дешево. Таких цен нет.
– Нас отправляют на автобусе. Мы собираемся в шесть утра. Садимся в автобус – и по Европе: Германия, Франция, Италия, Швейцария. С первого по пятое. Пять дней.
– И все пять дней в автобусе?
– Ну да…
– И спать тоже в автобусе? – испугалась Лора.
– А что особенного?
– Ты умрешь за эти триста долларов. Такие поездки для подростков. Им все легко и все интересно.
– Но пожилые люди тоже нуждаются во впечатлениях. А тут – вся Европа.
Вообще-то Лоре было все равно. Хочет ехать, пусть едет. Но она понимала, что Миша одинок, как хвост. Ему даже посоветоваться не с кем. И такое положение вещей налагало ответственность.
– Сиди дома, – приказала она. – А еще лучше, поезжай в санаторий.
Миша молчал. Раздумывал.
Лоре стало его жаль. Хоть и никчемушник, но человек, не собака. Да и собаку жаль, если разобраться.
– Подумай сам, пять дней – пять стран. По одному дню на страну. Ты хочешь что-то увидеть и что-то запомнить?
– Я надеюсь…
– Нет! – решительно подытожила Лора.
– Да? – раздумчиво спросил Миша.
– Да. В смысле «нет».
Миша вздохнул.
Лору пригласили в Италию. Потом было турне по Европе, и не в автобусе, а в самолетах, бизнес-классом.
Отели самые дорогие. Гонорары – внушительные. Бесконечные интервью. Статьи в газетах. Все это впечатляло, но хотелось домой. Соскучилась по дочкам, по дому и по своим зверям: коту и собаке.
Лора смотрела на журналистов и понимала, что они на ней просто зарабатывают. И если она вдруг провалится сквозь землю, они выключат диктофон и побегут в другое место. И даже не заглянут: куда же она провалилась. Слава интересна только в молодости, когда все интересно. В начале пути самоутверждение необходимо, чтобы понять: кто ты и зачем. А в зрелости, когда личность созревает, – хочется очиститься от шелухи, добраться до основного. А основное – это музыка.
Композитор, если он гениален, улавливает Бога на свою антенну и транслирует людям. А Лора – посредник, проводник. У нее для этого особая глотка, внутри – купол. Диапазон – три октавы. Когда она забрасывает звуки в верхний регистр, зал замирает. И сама она тоже замирает, вся растворяется в звуках, и ее, считай, нет. Время останавливается. Святые минуты. А все остальное – шелуха. Кроме детей, конечно.
Дело и дети – это и есть твердые островки в болоте жизни.
Лора переходила дорогу. И в это время раздался телефонный звонок. Звонил Миша.
– Ну, как ты? – заботливо спросил Миша.
– Спасибо, я в Испании.
– А в каком городе?
– В Севилье.
– На табачной фабрике была?
– А зачем? – не поняла Лора.
– Там Кармен работала.
– Подумаешь, Кармен… Обычная проститутка.
– Но ее воспел Мериме. Увековечил.
– Ты что звонишь? – поторопила Лора.
– Мы внука на море отправляем, – сообщил Миша. – Он болел всю зиму. Его надо прогреть.
Слово «прогреть» Миша выделил.
– Какой внук? – не поняла Лора.
– Мой. У меня от первого брака дочь. У нее мальчик. Давид.
Это была новость. Оказывается, у Миши есть дочь и внук. Но какое ей до этого дело… Звонит, докладывает. Как будто она родственница.
– Давай прощаться. Вернусь, поговорим.
Лора разъединилась с Мишей. Подумала: где-то в Израиле или в Москве у него есть семья, пусть даже бывшая. Почему бы не вернуться в семью, пусть даже через тридцать лет? Разве лучше выискивать сорокалетнюю красотку на один вечер? Да еще и придерживать рукой ритмоводитель.
Гастроли кончились. Лариса Николаевна вернулась домой. Раздала подарки.
Старшая дочь получила дорогую сумку фирмы «Биркен». Спасибо не сказала. Как будто так и надо.
– Ты почему не говоришь «спасибо»? – спросила Лора.
– Это ты должна сказать «спасибо», – ответила дочь.
– За что?
– За то, что тебе есть кому дарить.
– Интересно…
Младшей дочери Лора протянула бусы. Дочь надела их на голову. Баловалась.
Лора вспомнила, как моталась по магазинам, уставала, тратила немалые деньги. Ей стало обидно. Но какой смысл обижаться? На обиженных воду возят.
Да и кому жаловаться? Близкой подруге скажи, завтра будет знать весь город. Остаются не близкие и не подруги. Будут судить между собой на тему: голос есть, а счастья нет.
Можно позвонить Мише, но это нарушит табель о рангах. Это все равно как если генерал позвонит солдату, стоящему на карауле и спросит: «Как дела, вообще…» Кстати, солдат может отозваться: «А тебе-то что, старый хрен…»
Лора не звонила Мише. Зачем? И Миша тоже не звонил. Растворился во времени и пространстве.
Однажды Лора вытащила из ящика письмо. Оно пришло от Инны, той самой невесты из Израиля.
Инна писала, что переехала в Америку, к сыну. Они живут не вместе, но рядом. Спрашивала: как найти Мишу. Из Израиля Миша уехал, а московские координаты ей неведомы. Не может ли Лора помочь, поскольку Лора – автор их знакомства.
Лора достала записную книжку, отыскала Мишин телефон. Набрала номер. Незнакомый голос ответил, что прежний хозяин здесь больше не живет. У него другой телефон. Голос любезно продиктовал новый номер. Он непривычно начинался с цифры «4».
Лора набрала новый номер.
– Я вас слушаю… – сухо произнес Миша.
– Это Лариса Николаевна, – выкрикнула Лора, как будто сообщила радостную весть.
– Я вас слушаю, – так же сухо отозвался Миша.
– Это Лора…
Ей показалось, что Миша не узнал или не понял. Все-таки солдат должен обрадоваться генералу или хотя бы удивиться.
– Да, да… Я понял, – обозначился Миша, вполне безразлично.
– Ты переехал? – спросила Лора.
– Да. Я живу сейчас в доме престарелых.
– Как это? – растерялась Лора.
– Я сдал свою квартиру и получил комнату в казенном доме.
– Но ведь своя квартира лучше…
– Лучше. Но здесь четырехразовое питание и дежурная медсестра. У меня нет никаких забот.
– Тебя ищет Инна. Помнишь Инну? Она в Америку переехала.
– А зачем она меня ищет?
– Для любви, наверное, – предположила Лора.
