ты собираешься делать? У тебя осталось три дня и, если верить проклятию, скоро за тобой придет смерть с косой. Ты снова обольешь её краской и всадишь стрелу на липучке прямо ей в безглазый череп? — я подбоченилась, всем видом давая понять, что его трусливость начинает меня раздражать.
— Ты сама видео посмотрела и скоро и с тобой начнут происходить плохие вещи. Посмотрим тогда, как ты запоёшь.
— Чтоб ты знал, я с проклятием живу уже много лет, и если ты не заметил мой синяк под глазом, то знай, что это мой юбилейный тысячный. А смерти из твоего проклятия я не боюсь, так как мне уже давно и точно сказали, что мне суждено покинуть этот мир в двадцать пять лет, и осталось мне всего то чуть больше полгода, и я не хочу тратить своё время на таких чудиков, как ты.
Артем внимательно меня слушал, не смея прерывать мою пылкую речь даже дыханием. Когда я, наконец, закончила, он удивленно поднял брови и даже слегка открыл рот, промычав что-то нечленораздельное.
— И ты меня еще чудиком называешь? — буркнул он.
Я глубоко выдохнула, не сдержав усталого стона, и покачала головой, показывая, что сдаюсь.
— Я сделала всё, что могла. Сиди и жди смерть, а я пойду. Мне еще надо найти способ себя спасти, — я вышла в коридор, желая скорее оказаться на свежем воздухе.
— Погоди, — Артем окликнул меня, — Поехали вместе.
— Что? — я остановилась на пороге и оглянулась на него.
— Если ты не боишься проклятия и уверена, что смерть тебя не настигнет в ближайшие три дня точно, то мне нужно держаться ближе к тебе, тогда и я буду в безопасности.
— Собрался прикрываться мной, как щитом? — фыркнула я, — Очень по-мужски.
— Пусть так, — отмахнулся он, — Но ты единственная, кто поверил мне и не счёл чокнутым.
— Вообще-то я действительно считаю, что ты свихнулся, — я задумалась, — но твои чувства мне очень знакомы, — я поджала губы, взвешивая все доводы за и против и, наконец, сказала, — Ладно, поехали. Если я не могу помочь себе, то попробую спасти тебя.
— Спасибо, — впервые за всё время, что я была в квартире, Артем улыбнулся, — Я сейчас соберусь, — он заметался по комнате.
— Захвати только с собой аптечку. Моей на двоих может не хватить, — крикнула я ему в спину.
— Знаешь, это звучит чертовски пугающе, — он на секунду остановился и посмотрел на меня.
— Знаю, — вздохнула я и уселась на небольшую скамейку в коридоре.
Пока Артем собирался, я написала маме, что останусь на работе допоздна, на что получила много взволнованных сообщений. Тогда я поняла, что даже рада этой незапланированной поездке, так как сидеть дома под надзором всей семьи становилось моей самой большой пыткой. Пусть я лучше буду рисковать жизнью каждую минуту, но на свободе.
— Я готов, — через двадцать минут Артем вышел в коридор.
Я удивленно осмотрела его с ног до головы. Передо мной стоял уже не взъерошенный неврастеник в помятой пижаме. Он успел умыться, даже причесаться и среди разбросанных куч отыскать чистую одежду, и оказалось, что за всем этим пыльным налетом скрывался довольно таки приятный парень. Он был высокого роста, с шапкой слегка завивающихся светлых волос и наивным, как у ребёнка, взглядом. Он выжидающе на меня поглядывал, пока я в оцепенении бродила по нему изучающим взглядом, потом не выдержал и, громко кашлянув, спросил:
— Что не так?
Я тут же опустила взгляд в пол, моментально покраснев, и встала рядом. Теперь мне стало стыдно, ведь в отражении на нас смотрели симпатичный молодой парень и худощавая, бледная поганка с подбитым глазом и волосами, испачканными красной краской.
— Это просто нечестно, — я пихнула его в бок и вышла из квартиры.
— Что не так-то? — Артём в очередной раз удивлённо поднял бровь, но всё же пошёл вслед за мной.
Прикинув путь с наименьшими препятствиями на пути, мы заказали такси и попросили водителя ехать как можно аккуратнее, пообещав ему доплатить за его бдительность. Таксист кивнул, нервно сглотнул, глядя на Артёма, проверяющего на прочность ремни безопасности, но всё же поехал, едва увидев у Артёма в руке несколько купюр сверх тарифа.
На вокзале мы оказались как раз вовремя… Именно перед нами ушла электричка до нужного нам города. Пришлось садиться на другую, которая шла в два раза дольше и была битком забита людьми.
— Спасибо тебе, — сказал Артём, когда мы, наконец, остановились в тамбуре последнего вагона, так и не сумев найди два свободных места, — Ты меня совсем не знаешь, уверена, что я сумасшедший, однако всё равно поехала со мной.
— Ты сейчас благодаришь или находишь мне причину прямо сейчас сойти с поезда на полном ходу? — нервно засмеялась я.
— Я серьёзно. Не думаю, что я бы поступил также на твоём месте. Так почему ты согласилась? Я же не слепой, вижу, что ты тоже с приветом.
— Как быстро благодарность перешла в оскорбление, — я обиженно посмотрела на него, — Но ты прав, я смогу побороться с тобой за койку в психушке. Ведь моё проклятие преследует меня, сколько я себя помню…
Дальше последовал мой наверно самый драматичный и слезливый рассказ из всех, что мне приходилось озвучивать. Артём слушал меня, не перебивая. Я ожидала увидеть на его лице привычные мне эмоции, но ни брезгливости, ни жалости я не увидела, лишь понимание и сочувствие.
— И какой у тебя план? Как ты собираешься обыграть эту девушку? — переварив всё сказанное мной, спросил Артём.
— Я уже давно не строю планов, так как они все летят к чертям, стоит мне хотя бы о них подумать. Буду исходить из конкретных ситуаций.
— А если не выйдет?
— Стараюсь об этом не думать, — тихо ответила я, — В глубине души я всё ещё надеюсь, что всё это одна большая ошибка.
— Очень надеюсь, что мы вдвоём ошиблись, — грустно добавил Артём.
Оставшееся время пути мы так и простояли молча, не решаясь начать разговор о чём-то другом. До меня, наконец, дошло запоздалое смущение и осознание того, что я еду непонятно куда, непонятно с кем, чтобы найти ещё одного психа, который отослал смертельную угрозу. Я на секунду подумала о маме и представила, что с ней будет, если она узнает, что я учудила. После этого к вороху моих разрушительных чувств добавился ещё и стыд. Ещё бы чуть-чуть и я бы скорее всего сорвалась с места и убежала бы от Артёма в другой конец поезда с чётким намерением сбежать, но в этот момент поезд затормозил, и объявили нашу остановку. Я
