бы смешно, если б не было так грустно.
– А ещё говорят, когда Бог хочет наказать человека, то лишает его разума. Полное враньё. Этим Бог в первую очередь наказывает окружающих. Ей-то что? Вон скачет как конь даже на ходунках. Она ведь даже о боли своей всё время забывает. – Лида тяжело вздохнула, она ни капельки не жалела Елену Леонидовну, наоборот, она жалела её дочь и зятя, который совсем не военный.
– Может, родные не уделяли ей должного внимания, вот теперь и отдуваются, – предположила Наташка.
– Кто его знает? А что вообще означает, это должное внимание по отношению к взрослому человеку? Сидеть рядом и спрашивать, как самочувствие? За руку держать? Вон, некоторые до девяноста лет доживают в здравом уме и твёрдой памяти. Зельдин практически до ста лет на сцене выступал. Тут и правда гены или Божья воля. Рулетка какая-то.
– Давай не будем о грустном. Будем страдать по мере поступления фактуры. Пойду-ка я, и правда, сниму красивое. – Наташка подхватила чемодан и поспешила в гостевую комнату, а Лида принялась разбирать провизию.
Когда Лида уже нанизала привезённый подругой шашлык на шампуры, Наташка явилась в миниатюрных шортиках и символической маечке. Лида оглядела её и заметила:
– Зной, конечно, ещё только в перспективе, но все здешние мужчины: военные и невоенные точно теперь твои. Боюсь, как бы самовары наши тебя камнями не забили, ну или не сожгли на всякий случай, так сказать, превентивно. У меня к тебе просьба, если Юрик вдруг заедет, надень сверху какое-нибудь кимоно. И учти, камин я топить не собираюсь, если ты вдруг замёрзнешь и покроешься пупырышками.
– Вот всё тебе не слава Богу, – проворчала Наташка и снова скрылась в гостевой.
Вернулась она на этот раз быстро в махровом халате с капюшоном, правда халат этот был расцвечен красными маками, и, если бы в Зябликах водились быки, они бы точно не упустили такое дивное диво, но из этого халата хотя бы во все стороны не выпирали вопиющие Наташкины прелести.
– Совсем другое дело, – похвалила её Лида и поставила перед подругой бокал с красным вином. – Хороший халат, если вином вдруг обольёшься, не так заметно. Давай, так и быть, махнём за твой отпуск.
– Махнём, конечно! – согласилась Наташка. – Но какой это к чёрту отпуск без зноя, нарядов и променада?
– Какой-какой? Отечественный!
– «А я остаюся с тобою, родная моя сторона, не нужен мне берег Турецкий и Африка мне не нужна», – с чувством пропела Наташка и чуть не заплакала.
Лида тоже прослезилась. Им обеим, разумеется, ещё как бы пригодился и Турецкий берег, и Африка, а уж про какой-нибудь Милан с Афинами и говорить нечего. Вспоминать даже больно.
– Ничего, подружка, – Лида попыталась утешить Наташку, а заодно и саму себя, – сейчас шашлыка зажарим, винца напьёмся, авось полегчает, а там, глядишь, и зной подтянется. Нас не бомбят, уже хорошо, считай, повезло.
С этим трудно было не согласиться.
* * *
На следующий день в Зяблики неожиданно примчался Юрик с переноской, из которой выглядывал его бесценный кот Смурф модной породы Ориентал. По документам это чудо звалось Маркизом, Юрик звал его Смурфиком, а Лида именовала Мурзилкой.
– Мам, это, тут такое дело, посидишь со Смурфом? – с порога проныл сильно бородатый ребёнок. – Здрасьте, тёть Наташ, – добавил он, увидев Наташку.
Та всё-таки после завтрака сменила халат на платье на этот раз светло бежевое, но тоже кружевное.
«Самый раз в кружевах со Смурфом обниматься», – подумала Лида.
Смурф драл всё, за что мог зацепиться. Она с тоской вспомнила свой чудесный итальянский диван, исполненный в стиле дерюжки, от которого Смурф в свое время оставил одни лохмотья. Тогда Юрик тоже попросил её посидеть со Смурфом, пока он съездит с очередной девушкой в Тайланд. В Тайланде Юрик подзадержался, благо его профессия и работа это позволяли, но диван матери ему пришлось покупать новый. Новый диван предусмотрительный ребёнок купил с обивкой, которую коты на дух не переносят и всячески игнорируют, лишив тем самым Лиду аргументации для отказа от вот этого «посидишь со Смурфом». Опять же детское нытьё действует на любую мамашу сильнее всяких самых разумных и убедительных аргументов. Особенно если ребёнок вот такой бородатый, которого мамаша видит редко, и каждый раз считает его приезд, пусть даже с нытьём, за праздник.
– А куда деваться? – вопрос Лиды был риторическим. – Выпускай Мурзилище.
Юрик открыл дверцу переноски и иссиня-чёрный лопоухий Смурф, одетый в ярко-красную безрукавку с капюшоном, на полусогнутых юркнул под камин.
– Сейчас, один момент. – Юрик побежал к своей машине.
Он приволок оттуда огромный пакет с кормом, круглую меховую нору, в которой Смурф обычно отдыхал, когда не валялся в кровати Юрика, набор мисок, нечто типа верёвочного городка с набором когтеточек, гигантский лоток и три мешка с наполнителем.
– Наполнитель клёвый, можно в горшок смывать, – радостно сообщил бородатый ребёнок. – Растворяется.
– Не многовато ли? – почуяв недоброе, подозрительно спросила Лида.
– Тут это…, – замялся Юрик, и материнское сердце ухнуло вниз. – Помнишь, я рассказывал у Витальки вся фирма съехала, и всем желающим предложили переезд?
– Помню, и? – Лида с нетерпением уставилась на сына, уж говорил бы быстрей.
– У них не все согласились. Вот. Многие решили тут оставаться. Одни странные, у других обстоятельства.
– И?!!!
– Мне предложили с ними. Там и денег больше, и жильё бесплатное, и плюшки разные.
– Допустим, с жильём у тебя и тут проблем нет. Куда?
В душе у Лиды боролись противоположные чувства. С одной стороны испуг, что ребёнок вот так с бухты-барахты едет куда-то в неизвестность, а с другой стороны радость, что перед её мальчиком открываются блестящие перспективы работы в иностранной компании. Ведь он давно мечтал попасть в эту самую Виталькину компанию, название которой она вряд ли смогла бы не только вспомнить, но и выговорить. Опять же угрозу мобилизации никто со счетов сбрасывать не собирается, особенно мамаши мальчиков призывного возраста. А как известно, у нас призывной возраст до гробовой доски, и мальчики, они тоже до гробовой доски мамины сыночки. И прятать ребёнка от мобилизации негде. В Зябликах, сами понимаете, всё на виду, да ещё соседей из переформатированного среднего класса полно, настучат моментально, сообщат, куда следует. Можно было бы к Наташке, но куда тогда саму Наташку девать? Брать к себе? Тогда придётся возить её на работу в Университет. Про мобилизацию, конечно, пока ещё речи нет, но будучи матёрым планировщиком, Лида всегда составляла планы заранее. На всякий случай, ведь никогда не знаешь, что ещё взбредёт в голову разным безответственным господам.
– Сначала в Дубай
