Читаем без скачивания История Рай-авеню - Дороти Уннак

Когда они вернулись в детский зал, Меган стала наблюдать за Пэтси, которая развалилась в своем кресле и, сосредоточенно щелкая орехи, смотрела на экран. «Что-нибудь вообще волнует протестантов?» — размышляла она.

Они подождали, пока фильм кончился и пришли зрители очередного киносеанса. Начался киножурнал, сопровождаемый драматической музыкой, и Пэтси толкнула ее своим худым локтем в бок.

Они быстро пробрались опять на балкон и застыли возле перил. Глаза привыкали к темноте. Дежурные с фонариками провожали зрителей к их местам.

Ложи, самые дорогие ряды в кинотеатре, пустовали. Пригнувшись, девочки пробрались к центру и стали ждать. Журнал кончился, начался кинофильм. Они осмотрелись. Поблизости никого не было. Тогда, действуя совершенно синхронно, они высыпали из бумажных пакетиков ореховую шелуху на головы сидящих внизу зрителей и, еще до того, как раздались первые крики, уже скатились по покрытой коврами лестнице.

Появилась дежурная. Она бежала и кричала, но девочки успели выскочить на улицу, прежде чем кто-то сумел задержать их. Они неслись по улице. Падал снег крупными хлопьями, смеркалось. Их переполняло радостное возбуждение.

Они притворялись, что находятся в большой опасности: их преследуют вооруженные полицейские. Но они умели быстро бегать, они были умными. Могли убежать от кого угодно, перехитрить кого угодно, сразиться с кем угодно. Они бежали через Гранд-Конкорс, уклоняясь от автомобилей, как будто те тоже преследовали их.

Наконец остановились возле булочной и отдышались.

Меган смотрела на раскрасневшееся, мокрое лицо Пэтси.

— Боже, у тебя следы от орехов по всему лицу.

Пэтси отскочила на несколько дюймов от Меган.

— Посмотри на себя. Ты тоже вся в орехах.

Они бежали наперегонки по Конкорсу, сбивая на ходу снег с крыльев автомобилей, бросались снегом друг в друга. Подбежали к скамейкам, стоящим треугольником прямо напротив дома Пэтси. Походили по скамейкам, на которых сейчас не было пожилых женщин, матерей с малышами и хороших девочек, любивших посидеть здесь летом и почитать книгу.

В конце концов они уселись на спинках скамеек. Пора было прощаться.

— У вас дома есть елка? — спросила Меган.

— Ее установили буквально за десять минут, — сказала Пэтси. — Высота два фута, а Карл даже не помог, когда надевали крест. Он сказал, что все равно это пустое дело, так как мы будем проводить Рождество в другом месте. Говорит, что в «Большом доме» у них елка высотой в двенадцать футов и что большинство игрушек очень ценные. А у тебя есть елка?

Меган пожала плечами:

— Ты же знаешь моего отца. Он установит ее перед тем, как мы пойдем на полуночную мессу. Все игрушки и лампочки уже готовы. А когда ты вернешься?

— Не знаю. Там очень много всяких развлечений — каток и… Черт, хотя бы выпало побольше снега: там есть замечательные горки. У нас будут вечеринки и все такое.

Пэтси начала говорить с воодушевлением, как будто действительно стремилась попасть в этот большой особняк на Лонг-Айленде и провести каникулы со Стайглерами, которые учили ее, как нужно вести себя за столом и правильно говорить, говорили ей, что не следует бегать по дому, следили за тем, чтобы она мыла лицо и руки, как будто ей было три годика. Будьте уверены, они ею займутся.

— Они подарят тебе что-нибудь хорошее?

— Да. Может быть, новый велосипед. Слушай, если они подарят мне новый велик, я отдам тебе свой старый. Ему всего три года. Бери, если хочешь.

— Хорошо. Так они пришлют за вами свой «Кадиллак» с шофером?

— Прямо как в кино, — засмеялась Пэтси. — Ты бы видела отца с матерью. Они так робеют с той минуты, когда садятся в этот большой черный автомобиль, и до того времени, пока мы не возвращаемся домой. Они всю дорогу молчат, они просто умирают от страха.

— Тогда зачем они едут туда?

Пэтси нахмурилась:

— Откуда я знаю. Наверное, потому что они выросли вместе. Они знают друг друга с детства.

Меган прыгнула со скамейки, подставила свое лицо снегу, который покрывал их с головы до ног.

— Что ж, Пэтси, когда я стану богатой и знаменитой, я пришлю за тобой свой автомобиль и тебя отвезут в мой особняк, где мы отпразднуем Рождество.

Они опять начали пихаться, толкаться, прыгать и драться.

— Да, давай присылай. Только я не стану ждать до смерти, пока ты разбогатеешь и станешь знаменитой. Я выйду замуж за какого-нибудь старичка, который скоро умрет с моей помощью и оставит мне несколько миллионов, так что я сама смогу пригласить тебя и твоего бедного мужа и твоих бедных детей к себе в гости, чтобы ты посмотрела, как живут люди.

Вдруг раздался громкий, пронзительный крик и свист. Пэтси подняла голову и увидела старшего брата Карла, который высовывался из окна их квартиры:

— Эй, ты, глупышка, давай-ка быстренько поднимайся сюда. Мы уезжаем через несколько минут. Пошевеливайся.

Пэтси подождала, пока он закрыл окно, затем сказала тихим голосом:

— Чтоб ты сдох, подонок.

Они вместе подошли к подъезду дома.

— Что ж, веселись в компании богачей. Смотри, правильно пользуйся вилками и ложками. Не роняй ничего на пол. Не клади локти на стол и не плюй в суп.

— По крайней мере, мне не надо будет мыть посуду.

— Слушай, за меня это делают младшие двоюродные сестры.

— А за меня слуги.

Они немного поиграли в свои игры, пока Карл опять не начал свистеть из окна.

— Счастливого Рождества.

— Счастливого Рождества.

Глава 5

Мири О’Брайн было тридцать пять лет, и она должна была родить пятого ребенка, когда узнала, что ее отец умер. Ее сестра Риа, которая была на год старше и являлась единственной связью с семьей, пришла к ней и рассказала об этом. Отец был уже очень стар, он был прадедушкой, похоронившим четверых своих детей в буквальном смысле этого слова, а Мириам — в переносном. Он также пережил двух своих жен и многих родственников. Его третья жена пережила его.

Мири понимала, что, по мнению отца, вся жизнь была стремительным путешествием к ранней смерти. Шестой ребенок и четвертая дочь в семье, в которой было восемь девочек и восемь мальчиков, Мириам должна была выполнять все обязанности по дому.

Она стирала одежду, вытирала пыль, делала уборку, помогала готовить. Никто не понимал и всем было наплевать, что она способная ученица в школе и хорошо училась, начиная с первого класса и по восьмой. Она никому не говорила, что у нее есть способности, так как знала: в ее семье, равно как и в других семьях, живущих в Истсайде, никого не интересовали школьные успехи. Было важным, чтобы ты быстренько подыскала себе работу и вносила бы свою лепту в семейный котел.

Вследствие того, что Риа первая закончила высшую школу, где научилась печатать на машинке, а также стенографированию и бухгалтерскому делу, Мириам было легче — она последовала примеру сестры. Но ей хотелось чего-то другого. Она ждала и прикидывала, и молилась Всевышнему. Тому, Кто всемогущ и грозен до такой степени, что даже Его имени нельзя было называть всуе. Мири молила Его, чтобы дал ей мудрости и храбрости сообщить матери, которая потом рассказала бы отцу, что она хочет стать медицинской сестрой.

У Мириам имелась необходимая информация, она написала заявление, собрала все нужные справки и характеристики. Она обладала соответствующей подготовкой, у нее было сильное желание овладеть этой профессией. Единственное в чем она нуждалась, это разрешение. Ну, и деньги, необходимые для обучения. Она об этом подумала. Она будет продолжать работать нянькой в семьях и вечером еще подрабатывать в магазине «Мойзе». Возможно, удастся устроиться в больнице. Ей будут платить стипендию.

Ее мать, постоянно беременная женщина, с круглым, озабоченным лицом и руками, которые вечно были чем-то заняты — она то готовила, то занималась уборкой, то чистила одежду, то шила, то стирала, одевала сына или дочь, гладила, причесывала кого-нибудь, заплетала косы, делая все, не вкладывая в свои действия ни грамма любви, — ее мать сама нуждалась в помощи, и ей не до чужих забот. Как могла Мириам спрашивать ее о таких вещах? Лицо матери было всегда беспокойным, она постоянно ждала, что вот-вот должно случиться какое-то несчастье. Двое ее детей умерли от воспаления легких, она знала, что такое несчастье. Почему Мириам спрашивает ее о чем-то далеком? Она же еще совсем девочка. Разве это честно?

Мириам была первым ребенком родителей, который родился в Соединенных Штатах. Она американка.

С большим трудом, но Мириам все-таки поступила в медицинское училище и закончила его.

Том и Мириам встретились в отделении скорой помощи Фордхэмской больницы однажды холодным зимним вечером. Он привез туда чуть живого мальчишку, который только что спрыгнул с крыши.

Молодой патрульный полицейский Том О’Брайн не мог смотреть на мальчика. О чем он думал, черт возьми, когда прыгал с крыши шестиэтажного дома, в котором жил вместе со своей семьей? Прыгнув вниз, он напоролся на решетку стальных ворот, которые отгораживали внутренний дворик. Спасатели почти час снимали его с ворот. Его так и привезли в больницу с железным прутом, торчащим в животе. В течение всего этого времени мальчик оставался в полном сознании. Рядом с ним стояли родители и молились за него. Мать была совершенно спокойна, в то время как с отцом случилась истерика, и он потерял сознание. Молодая медсестра оказалась первой, кто хорошенько осмотрел рану при ярком свете. Ее движения были быстры и эффективны. Она не обнаруживала ни признаков страха, ни тревоги. Посмотрев на Тома, увидела, что ему неприятно видеть мальчика, и знаком велела ему покинуть помещение.